Я чувствую широкую головку твоего члена, упирающуюся в мои складочки, и ты не даешь мне ни секунды перевести дыхание, просто вонзаешься без предупреждения, и я изо всех сил пытаюсь не застонать. Это так восхитительно: ты в своем смокинге и мое свадебное платье, задранное вверх, как у выпускницы школы в отеле после выпускного вечера. И твоя рука прикрывает мне рот с решительной твердостью, пока ты вколачиваешься в меня резкими, грубыми толчками.
– Все эти люди там, – выдыхаешь мне на ухо, – не имеют ни малейшего понятия, что ты так близко к ним и что тебя жестко трахают.
Трахают в свадебном платье, как маленькую шлюшку, которая не может себя сдержать.
Мое сердце бьется, как птица в клетке, а на внутренней поверхности бедер появляется раздражение от жесткой ткани твоих брюк. Я уже давно оставила попытки понять, почему мне так нравится, когда ты обзываешь меня этими именами, тем более что за пределами спальни ты неизменно уважительный и заботливый. Возможно, это аура непристойного священника, радующегося, что у него не отняли его новую академическую карьеру.
А может, потому что ты очень хороший человек, и то, как ты теряешь контроль и ведешь себя скорее как грешник, чем как святой, очень возбуждает. Что бы это ни было, это сводит меня с ума, и ты это знаешь и шепчешь мне на ухо всякие скабрезности, типа «возьми его», «распутная чертовка», «кончи для меня» и «тебе, мать твою, лучше кончить для меня»."
"Что я и делаю, мои стоны заглушаются твоей рукой, а ты продолжаешь вколачиваться в меня, с каждым толчком все сильнее вжимая в стену, и каждый толчок приближает мой оргазм все ближе и ближе, а затем ты поднимаешь глаза и встречаешься со мной взглядом.
Ты так близко, и я вспоминаю все то время, когда мы трахались, обо всех случаях, когда я просыпалась оттого, что твой горячий, влажный язык ласкал меня между ног, обо всех случаях, когда мне казалось, что во время наших сексуальных оргий мы перемещались из реального, обычного мира в какое-то новое, мерцающее, волшебное измерение.
Я чувствую то же самое сейчас, когда ловлю твой взгляд и наблюдаю за тем, как ты прикусываешь губу, пытаясь сдержаться.
– Si vis amari, ama, – говоришь ты мне. Если ты хочешь, чтобы тебя любили, – люби.
Слова, которыми мы, кажется, обменялись миллион лет назад.
Именно твоя любовь снова свела нас вместе, твоя настойчивая любовь, которая не угасала, несмотря на мой обман и уединение.
