— Поехали домой, — попросил Дронго. — Я должен переодеться и принять душ. Ужасно устал. Чувствую себя просто разбитым.
Ровно через два часа ему снова позвонил следователь Гайдаев.
— Можете не звонить мне завтра утром, — ледяным тоном сообщил Леонид Леонидович. — Мы закрываем расследование.
— Почему? Вы убедились в невиновности Хасмамедова?
— Нет. Он сам принял решение.
— Какое решение? — не понял Дронго. — О чем вы? Что он говорит?
— Он уже ничего не говорит и не может сказать. Хасмамедов повесился в своей камере полтора часа назад.
Как только узнал, что завтра мы опять отправляем его дело в суд. Вавилов ведь популярно ему пояснил, что после второго рассмотрения ни один суд его не оправдает, а даст по максимуму. Вот он и принял решение."
"— Парень был невиновен, — убежденно, с чувством глубокого сожаления произнес Дронго.
— Возможно, — сказал Гайдаев. — Теперь мы можем закрыть это дело. А убийство Левшовой будет выделено в отдельное производство. Солагашвили получит свой тюремный срок.
— Он попрощался и отключился.
Дронго долго сидел с телефоном в руках и пошел к дверям, только когда услышал звонок Эдгара Вейдеманиса, приехавшего за ним.
Глава 18
Дронго позвонил, долго ждал ответа, потом негромко произнес:
— Добрый вечер.
— Здравствуйте, — ответила женщина.
— Это говорит тот самый эксперт, который проводит расследование убийства вашего мужа, — представился он.
— Я сразу узнала ваш голос. Почему-то я была уверена в том, что вы снова позвоните мне и даже захотите увидеться со мной.
Ведь это вы были сегодня в больнице у Юлия Лазаревича, не так ли?
— Да, — подтвердил Дронго. — Я действительно хотел бы увидеться и переговорить с вами.
— Приезжайте, — разрешила она и прекратила разговор.
Он не стал ей говорить, что находится рядом с домом. Просто сидел в машине и о чем-то думал.
Вейдеманис, который привез его сюда, взглянул на друга и с тревогой спросил:
— Что-то случилось? Не хочешь подниматься к ней?
— Не в этом дело.
Просто тяжело, — честно признался Дронго. — В последнее время мне постоянно кажется, что я занимаюсь не совсем своим делом. Может, мне уйти на покой и начать сочинять мемуары или крутые детективы? Говорят, что в молодости я неплохо писал в наших стенгазетах.
— Придется переквалифицироваться в писатели? — пошутил Эдгар.
— Скорее в управдомы. Так говорил Остап Бендер. Ладно, пойду. — Дронго выбрался из машины и прошел к дому.
