Испытание (СИ)

Но вот, приладил последний браслет и встал, отошел обратно к стене и произнес:

А потом чуть повременил и добавил:

Ну, раз пожалуйста... Так и быть... Рабыня станцует для хозяина.

А здорово, зеркальная стена позволяла увидеть себя со стороны и Саша постепенно увлеклась. Браслеты на руках и ногах позванивали, и она уже танцевала для себя самой, в какой-то момент даже чуть улыбнулась своему отражению, когда удалось исполнить особо сложное па - с особым изяществом вильнуть бедром, так, чтоб взвилась бахрома из золотых цепочек.

Как он на это надеялся, и как был счастлив, что удалось.

Больше мужчина не мог держаться в стороне, подошел. Девушка сразу замерла настороженно, глядя на него в зеркало. Арсений обнял ее сзади, прижался лицом к теплым волосам, прошептал еле слышно, словно выдохнул:

Бред... Горячечный бред...

Они провалились в то неведомое место вне времени и пространства мгновенно.

Почему так... Почему они не могут быть вместе нигде, кроме этого несуществующего места во вселенной...

К сожалению, там нельзя находиться долго, в этом месте, а дверь в прошлое невозможно открыть, даже если ты знаешь, где она.

Саша ушла к себе мрачная, переполненная противоречивыми чувствами, которые отказывалась анализировать. Они должны созреть и оформиться. А он, оставшись один, глядел на себя в зеркальную стену. Сегодня было не так. Сегодня он назвал ее по имени, назвал по имени осознанно, сдал позиции. Нарушил собственные правила. Но когда увидел на ее лице тень улыбки, пусть даже она не ему улыбалась, понял, что иначе нельзя.

Даже если это не вписывается в рамки той жизни, что он построил.

Но почему?! Кто загнал его в такие рамки?! Что это за рамки вообще?! Это же его жизнь! Почему он не может жить, как хочет?!

- Потому что это не вписывается в твои правила, - ответил ему Арсений.

- Ты начинаешь мешать мне жить. Нет, даже не так. Ты мешаешь мне жить, - Сеня такое сказал впервые.

- Не будь идиотом, ты всего лишь жалкая часть меня, уймись и не скули.

- О, нет. Это я тебя создал.

Арсений на это даже отвечать не стал, просто расхохотался. Но Сеня гнул свое:

- Это моя жизнь. И ты мне мешаешь.

- Да? Так уничтожь меня. Давай, попробуй! Слабо? Вот и заткнись. И трахай уже своих сучек, как трахал раньше, и радуйся.

Сегодня последнее слово осталось за ним. Однако хлюпик-то начинает сил набираться... Давить его надо бы, но Арсению тоже хотелось получить этот счастливый завтрашний день. И ночь.