Не все трепыхаются до последнего, ты знаешь?
Я вцепился уже в запястья духа, дёрнулся раз, другой, пнул его, лишь отбив ногу.
— Каждый раз гадать, из каких моё новое тело — это так забавно. Всегда интересно, на каком ударе молнии внутренние противоречия разорвут душу окончательно.
Я застыл, словно очередной удар грома меня оглушил.
Что он только что сказал?
Оскалился и спросил:
— А что насчёт твоих противоречий, безумный дух? Кого ты сейчас видел перед собой во время удара молнии?
— Я? — дух захохотал, и смех этот был воистину безумным.
— Мечтай.
Вторая молниевая плеть накрыла нас.
Это не могло быть настоящим Небесным Испытанием. Никто и никогда не рассказывал, что раз в год или вообще хоть иногда Великий Барьер над Полем Битвы Шестого пояса пробивает Небесным Испытанием.
Дух прямо сказал, что он создал схожий по силам ритуал.
Но ощущения были ярче, чем под молниевой плетью настоящего Испытания.
Вновь эти яркие образы вокруг, вновь силуэт смутно знакомого идущего продолжает что-то кричать мне, тыкая в меня пальцем.
Да кто он вообще такой⁈
Я впился взглядом в его лицо, пытаясь вспомнить. Как вспышка вспыхнуло узнавание — это тот Фаир, которого я убил перед столкновением с Вартолом.
Во мне вдруг полыхнула злость, и я прорычал:
— Да вы смеётесь? Ты — противоречие? Один из тех, кто устроил ловушку соседу, напал исподтишка, толпой убивал одного? Да вас всех можно было убить вместе с Вартолом, и это было бы справедливо!
Его образ вдруг замер, застыл, перестав возмущаться, покрылся сеткой молний и рассыпался фиолетовым туманом, буквально за вдох растаяв без следа.
Ощущая, как колотится сердце, которого у духовного образа быть не могло, я открыл глаза уже не в видении, а в средоточии.
Руки мои не стали более прозрачными, но и не вернули себе цвет. Впрочем, я понял, что и как происходит, а это значит…
Я облизал губы и поднял взгляд на безумного духа.
— Конечно, ты. Единственный предатель из всех духов. Сотни твоих собратьев бились с сектантами до последнего.
— И я бился вместе с ними, — ответил мне ухмылкой дух. — Кости тысяч убитых мной сектантов устилают улицы моего города.
— Твои братья остались верными, а ты — нет.
— Они глупцы, которые живут иллюзиями прошлого. Прошлое сгорело вместе со Столичным округом. Ты жалок в своих упрёках, жемчужина, ты это осознаёшь?
Я выругался про себя. Под рокот грома собрался, прищурившись, впился взглядом в безумного духа.
— Небо дало дорогу всем.
