Как жаль…
Чуть дальше прямо посреди коридора торчал одинокий флаг. Я срубил его Пронзателем под основание, и резиденция тут же наполнилась шумом сражения, исчезла невидимая густота, и восприятие, наконец, развернулось во всю ширь, охватывая и саму резиденцию, и землю вокруг неё, и окрестные улицы.
Никому из моей четвёрки помощь не требовалась. Амма и Кирт успешно теснили своих противников, Утхал и Орвис уже считай, добили остальных.
Через тридцать шагов я добрался до дверей в зал Сердца. В них, подвывая, молотил кулаками Властелин.
— Пустите! Пустите! Здесь Повелитель Стихии! Пустите!
Я добавил над ним ещё одну печать в три цвета.
Позвал:
— Эй, я уже здесь.
Он упал на спину, клацая зубами, попытался наполнить какую-то технику. Я лишь зло оскалился на ходу и дописал печать над его головой.
Ограничение. Властелин первой звезды.
Техника сорвалась, в глазах его ужас вспыхнул с новой силой, он пополз от меня спиной вперёд.
С каждым шагом я усиливал ограничение.
Предводитель.
Мастер.
Воин.
Закалка первой звезды.
Это буквально раздавило его — он навзничь растянулся на полу, не в силах даже поднять руки, дыша через раз, всё, на что его хватало — вращать глазами, но я ещё не закончил."
"В первую, трёхцветную печать со страхом, ужасом и отчаяньем я добавил третий символ.
Боль.
Отвернувшись от хрипящего тела, я замер напротив дверей зала Сердца Города. Всего на миг, а затем поднял руку, приложив ладонь к створкам.
Залу Сердца понадобился всего вдох, чтобы опознать меня, а затем двери дрогнули под моими пальцами и поддались открываясь.
Шаг вперёд.
В Зале пятеро. Четверо мне незнакомы, но вот пятый.
Пять техник одновременно сорвалось с их рук, ударили по мне, но…
Даже не долетели — на их пути поднялась серебряная стена, надёжно меня прикрывшая.
Протаяла в воздухе надпись серебром.
Нападение на наследника.
Через миг сменилась новыми, одна за другой. Но в этот раз я успевал читать их полностью.
Режим Мятеж.
Применён.
Изоляция мятежников.
Всех пятерых окутали серебряные коконы.
Через миг я создал печати.
Страх. Ужас. Отчаянье. Боль.
Четыре кокона взвыли, срывая голос.
Только пятому я ничего не вписал, тем более не собирался вписывать ему боль. Не сейчас. Она может его убить, а мне это совершенно не нужно.
Пятый среди тех, кого Сердце назвало мятежником, — это Логар.
И нет, он не мятежник, в этом Сердце Города ошиблось. Он предатель. Предатель, над которым нет моей печати Верности.
