Так, как не целовала никогда. Дрожащими пальцами расстёгивает его рубашку, и Марат подхватывает её на руки.
— Я тебе нашу спальню не показал ещё. Пойдём. Тебе там понравится.
Она смеётся заливисто, громко. Обхватывает его руками за шею и зарывается носом в бороду Хаджиева.
— Ты невозможный, Хаджиев. Слышишь? Сумасшедший!
— Как скажешь, моя царица.
А потом его царица лежит на огромной кровати, раскинув руки в стороны, и запрокидывает голову с громким стоном, когда он медленно погружается в неё, растягивая и без того болезненное удовольствие.
Исследуя языком её тело, слизывает её запах. Её вкус проникает в него, заполняя собой каждую клетку, каждый рецептор. Пропитывает его собой, лишает последних мыслей. Растворяется в нём и завладевает разумом.
Его царица.
Она пленяет, подчиняет себе его волю. Делает это не силой, делает это одним взглядом. Поражает прямо в сердце, и ему больше не хочется сопротивляться. Он добровольно идёт в плен.
* * *Эльвира привезла Виталика на следующий день.
Вернее, их привозит охранник в наглухо тонированной машине, и я встречаю их в новом доме уже полноправной хозяйкой.
Марат сидит в большом кожаном кресле за ноутбуком и усиленно делает вид, что всё происходящее вокруг его не касается. Но я ловлю на себе брошенные украдкой взгляды, и мне нравится, как он на меня смотрит. Восхищённо, вожделённо, голодно.
— Привет, мой маленький, — прижимаю сына к груди, а тот радостно обхватывает меня за шею.
— Соскучился, да? Знал бы ты, как сильно скучала мамочка, — чмокнула его в розовую щечку и поймала грустный взгляд Эльвиры.
— Он очень сильно скучал. А теперь я буду скучать, — её тёплая, но абсолютно несчастная улыбка заставила меня внутренне вздрогнуть.
Эта женщина и так одинока. Имею ли я право лишать её внука? А сына бабушки? Это несправедливо. Так не должно быть. Если представить на секунду, что я так же могла остаться без него… Нет, даже представлять не хочу. Слишком жестоко.
— Вы можете вернуться к нам в качестве няни. Ну, или бабушки. Это уже как сами решите. Да, сынок?
Малыш закивал, а Эльвира прижала руки к груди.
— Ох, Снеженька… Спасибо тебе! Спасибо! Я обещаю, ты не пожалеешь! — она готова броситься мне в ноги и, во избежание подобного, я кладу руку на её плечо.
— Если вам не трудно, отведите завтра Виталика к доктору, ладно? У меня в это же время осмотр, боюсь, не успею.
— Конечно, моя хорошая.
