ИСТИНА

Он понимал, что нужны перемены, но какие — сформулировать не мог. Одно он твердо уяснил для себя. Надо работать, не обращая внимания на политические игры начальства.

Этим утром он встал рано. Сделал зарядку, принял душ и пошел на кухню готовить традиционную яичницу.

Любимое радио «Ретро» передавало песню в исполнении Бунчикова, шипела на раскаленной сковородке яичница, часы показывали самое начало седьмого.

И вдруг раздался звонок в дверь. Короткий и робкий. Кого в такую рань принесло?

Никольский натянул тренировочный костюм, пошел к дверям.

На пороге стоял взволнованный Стас.

Сергей втолкнул его в квартиру, захлопнул дверь.

— Тебя кто-нибудь видел?

— Нет, Васильич, я перепроверился.

— Ты же знаешь, что нельзя приходить ко мне.

— Знаю, — ощерился Стас, — да только я тебе с шести утра звоню. Глухо.

И тут Никольский вспомнил, что он на ночь выключил телефон.

— Что у тебя за пожар? Не мог подождать?

— Не мог.

— Давай излагай.

Стас вздохнул, посмотрел печально на Никольского и достал из сумки зеленый контейнер.

— Это что?

— Банка, украденная в армии.

— Ну а я здесь при чем?

— Васильич, в этой банке радиоактивные материалы. Сергей даже растерялся. Вот жизнь настала! Обычный агент угрозыска приносит оперу не украденные сапоги или пальто, а радиоактивные изделия.

— Как она к тебе попала, Стас?

— Об этом разговор особый, Васильич.

— Ну пошли. Жрать будешь?

— Неужто что осталось, Васильич, — Стас засмеялся, — у тебя на кухне все сгорело.

Тут только Сергей почувствовал горелый запах забытой яичницы.

— От тебя одна потрава, Стас, накрылся мой завтрак.

— Васильич, не горюй, пошли на кухню, я тебе еще лучше соображу.

Стас был парнем проворным и домовитым. Маленькую сковороду он отверг напрочь. Свою чудо-яичницу он мог приготовить только на большой сковородке. Он открыл холодильник, и в дело пошло все: старый шматок сала, зачерствевший сыр, остатки колбасы, даже кетчуп «Анкл Бенс», все это перемешал в кастрюльке с яйцами, плеснул молока.

За едой Стас поведал Никольскому весь свой разговор с Колей.

— Ну, Стас, — Сергей закурил, — тебе цены нет.

— Ловлю на слове.

— Пошли напишешь.

Писал Стас долго. Сергей дважды заставлял его переписывать, так как в процессе работы всплывали новые детали.

Наконец Стас закончил «писать оперу» и поставил дату и псевдоним.