Где-то на периферии сознания мелькает мысль, что деньги за платье Рите я так и не отдала. И все мои подозрения насчёт того, кто подлил мне алкоголь, вторичны по сравнению с тем, что я не привыкла быть должной. Глупо вообще сейчас об этом думать.
Продолжаю изучать себя в зеркале.
После всего, что со мной произошло, платье цвета фуксии выглядит как тряпка. Пятна на подоле, и разорвано в одном месте почти до середины бедра. Горько усмехаюсь. Не случайно этот гвардеец мне такое предлагал. Видок у меня, словно где-то с кем-то кувыркалась.
Сама на себя смотрю с отвращением. Тяжёлый вздох.
С тоской оглядываю свою тюрьму. Роскошная комната в изумрудных тонах. Круглый светлый ковер в центре. Кровать-аэродром утопает головной частью в алькове, украшенном по периметру резьбой.
Пожалуй, спальня не хуже, чем у леди Альвы. Окажись я в таких покоях, да хотя бы даже на экскурсии, рот бы раскрыла от изумления. Вот только предназначена эта комната для очередной игрушки князя. И роскошь сейчас кажется платой за сговорчивость.
А я ещё боялась, что меня в подвал отведут. Бояться стоило другого. Хотя, кто сказал, что после второй оплеухи мне таки не светит этот самый подвал. Вон как у Его Сиятельства взыграло, разозлился: «Как ты посмела?».
И ещё посмею, если посмеет… тьфу, запуталась.
Обхватываю себя руками за плечи и морщусь от боли, когда пальцы касаются синяков, оставленных ручищами князя.
А ведь я хорохорюсь. Пытаюсь делать вид, что от меня что-то зависит. Игры окончены, и надо признать, что я в чужом мире в собственности у жестокого человеконенавистника.
И радует меня сейчас только одно, что некому меня искать, и некому оплакивать. И я впервые думаю об этом с облегчением. Если бы мама была жива, я бы с ума сходила, представляя, сколько горя она испытала бы из-за моего исчезновения. А так, я отвечаю только за себя.
Дверь открылась очень тихо, я скорее почувствовала, чем услышала.
В зеркальном отражении вижу двух девушек и женщину постарше.
— Разрешите, госпожа?
Поворачиваюсь молча, взгляд падает на поднос в руках одной из вошедших.
Еда. Только сейчас понимаю, насколько проголодалась. Шикарный новогодний стол корпорации «SEVEN», кажется, был целую вечность назад. Сейчас я и от чёрствой корочки хлеба не отказалась бы.
— Кто вы? — спрашиваю, и голос прерывается от усталости и голода.
Женщина постарше приседает в реверансе:
— Меня зовут Ларита, я буду вашей личной служанкой. А Энни и Арна помогут вам с омовением и всем, что необходимо леди.
