— Звери в природе не остаются вместе, если они несовместимы. Люди тоже встречаются и заводят семью, но многие расстаются, если не могут иметь детей, ведь так?
— Так, только у вас все гипертрофированно.
— Без компромиссов, как и в природе.
Жестоко. Я поискала поддержки у десерта с хрустящей корочкой, давая передохнуть и Мирославу. Но ненадолго.
— А как же ты? — снова ступила на хрупкий лед его терпения. — Ведь получается, у твоего отца было две женщины… — Его взгляд дрогнул, он нахмурился и уставился на свои руки, сцепленные на столе.
— Мир… — начала было жалеть о вопросе, но он вдруг вскинул взгляд:
— Я не знаю. Моя мать была человеком, Аня. Значит, человек может родить зверю ребенка.
И не простого, а очень сильного зверя. Мир был сильнее, чем рожденный от «шакалицы» Кирилл. Значит ли это, что у меня теоретически тоже был шанс дать Миру возможность иметь такого же ребенка? И… знал ли об этом Зул? Я втянула воздух со свистом, костеря Магистра, когда Мир позвал меня:
— Аня, отец отказался от матери… и убил ее этим.
И тут я забыла, как дышать.
У его родителей была привязка. А это значит, что у зверя может быть две привязки! И с оборотнем, и с человеком!
— Отсюда и проклятье, — продолжал он мрачно. — Я не могу иметь звериную пару. Поэтому ты — единственная, и это значит, что я выбрал тебя сам…
Я нервно сглотнула.
— Откуда ты все это знаешь?
— Отец рассказал мне это перед… тем, как исчезнуть, — Мир зло оскалился: — Хотел помочь, вымолить себе прощение…
Я поморщилась, пережидая приступ его ярости, скручивающийся во мне болезненным спазмом.
— Он исчез?
— Погиб в лесу, Ольга почувствовала…
— Почему твой отец отказался от… твоей матери? И почему вообще выбрал ее, если у него была мать Кира?
— Влюбился… — черты зверя застывали, глаза пугающе светились. Я явно ковыряла болезненную рану. — Только потом струсил. Выродок, — процедил зверь со злостью, и я на миг ослепла.
Вот оно! Боль, что терзала его и терзает сейчас. Дисгармония, что рвет на части. Ненависть к отцу, который убил мать — худшее, что можно представить для мужчины. Это рушит его основу в жизни. Стремление Мирослава назвать меня «семьей» обусловлено именно этой потерей опоры! И обостренное желание моего приятия оттуда же! Черт… Я думала, мне досталось!
— Аня…
Меня трясло. Стало дико холодно…
— Мир… — начала я, но осеклась.
