Но, так и не придумав достойной версии, набрала Магистра. Он, на удивление, долго не поднимал трубку.
— Воржева… — простонал наконец. — Выходной же!
— Карельская.
— О, как? — усмехнулся он.
— На той работе, куда вы меня спровадили, похоже не знают о выходных… — я сделала паузу, собираясь с мыслями так, будто нужно было задать один единственный вопрос оракулу. — Зул Вальдемарович, Феодосия сказала, что я — «нить». Что это значит?
— А на что это похоже?
— Похоже на то, что меня кто-то тянет.
Вернее, таскает за собой в прошлое и пересматривает его.
— Интересно…
— И Мир видит все через своего зверя.
— Ты пойми — зверь и Мир — одно и то же. Что-то типа подсознания…
— Ну, тогда оно не радо выбору Мирослава.
— Обижал?
— Кусался! — наябедничала я.
— Поддаешься много, — добродушно заметил Зул. — Мужчина это ценит, зверь использует.
— Гад.
Магистр, судя по звуку, поднялся с кровати и куда-то зашагал, потом скрипнул стул.
— Что говорила Феня? — спросил устало.
Теплота и горечь, с которой он произнес имя матери Мирослава на миг смешали в голове все слова.
— Что Миру… — я оглянулась на кухню, тяжело сглатывая ком в горле, — … нельзя знать, что он вернул его отца матери. Что его отец проклял…
— Он… он вернул отца… ей? — выдохнул обескураженно Зул.
— Что это может значить?
Зул замолчал надолго. В гостиную уже вошел Мир с подносом, а Магистр все еще не подавал признаков присутствия.
— Аня, наберу позже, — выпалил вдруг и бросил трубку.
— Блин! — нахмурилась я, услышав гудки.
— Не берет? — рассеянно спросил Мир, протягивая мне чашку.
— Спасибо. Трубку бросил.
Но он, кажется, даже не услышал ответа. То, что происходило с ним, мне не нравилось.
— Мир, что происходит? — попыталась поймать его взгляд, но он откинулся спиной на диван, прикрыв глаза.
— Мне придется убирать Кирилла сегодня, — протер руками лицо.
— Я не об этом…
Он поднял на меня глаза и привычно выбил весь воздух из легких одним взглядом:
— Для меня это ничего не меняет. Он убил ее.
— Возможно, долг требовал…
— Аня, какой долг может оправдать УБИЙСТВО?! — воскликнул он, вскакивая с дивана, и заметался туда — сюда перед камином. — Нет такому оправдания!
— Она сама просила…
— Она отдала себя в жертву! Ему! Этой долбанной стае! — орал он.
