Говорить с тем, кто вот-вот умрет?! И почему со мной? Не с женой… Или с ней он уже поговорил? А как же дети?
Я растерянно обернулась к Зулу.
— Это не твое, не бери, — предостерег он строго от тревожных мыслей. Да, опыт говорил мне отключить эмоции и довести нашу с Киром историю до конца, раз уж это ему было так необходимо. — Я прикрою, — кивнул, имея в виду страховку на случай разрывов — мне с ребенком такие вещи были ни к чему. — Если хочешь — можешь не говорить.
Я тяжело сглотнула — последняя просьба обреченного на смерть… Твою ж мать!
— Можно тогда побыстрее? — вздохнула я.
Мир взял меня за руку и повел в открытую дверь сбоку. В комнате, примыкающей к залу, находилось с десяток молчаливых мужчинн, Кир расслабленно сидел в центре на краю стола, игнорируя поставленный рядом стул. На мое появление поднял глаза… и мягко улыбнулся. Ничуть не потерял достоинства, такой же несломленный, собранный, жесткий. Только зачем смерть? Неужели семья и дети не стоили того, чтобы ради них попробовать остаться в живых? Я сглотнула, а Мир крепче сжал мою руку.
Кир усмехнулся моим невысказанным вопросам и глубоко вздохнул:
— Жаль, поговорить с тобой наедине никто не даст…
— Быстрее, — холодно прервал его Мирослав.
Я чувствовала, что ему было невероятно тяжело, несмотря на всю ненависть. Потянулась к нему мысленно, попыталась успокоить и поддержать. И Мир будто почувствовал мое участие. Всего на один короткий выдох ослабил хватку на моей ладони и опустил глаза.
И в этот миг Кирилл кинулся.
Никто не успел отреагировать, даже Мир, стоящий рядом. Казалось, Кирилл вложил в этот бросок все, чем наградила его природа. Все произошло так быстро, что я вообще не успела ничего ни понять, ни испугаться. Он резко дернул меня за другую руку к себе и молниеносно сомкнул зубы на шее.
Только в следующий — столь же короткий — миг уже отлетел с разорванным горлом на пол. Все произошло за секунду, но время, казалось, остановилось.
Я застыла, парализованная, не чувствуя вообще ничего и, не отрываясь, смотрела на Кирилла. Под ним стремительно разрасталась темная лужа, белая рубашка набухала кровью, а рядом уже расползался разрыв оболочки…
— Я буду тебе сниться… — растянул окровавленные губы Кир, глядя на меня затухающим взглядом.
И меня что-то дернуло следом за ним в темноту, но недостаточно сильно, чтобы оторвать от привязки к Мирославу.
