Мне показалось, он ждал, что я найду в себе мужество взглянуть в его глаза, но я не нашла… Вместо этого облизала пересохшие губы. Послышался его напряженный выдох, и на мою грудь легли его ладони, слегка сжали, обрисовали пальцами соски… Зверь изучал. У него впервые было на это время. А я старалась позволять ему это, не бороться, не дернуться… хотя далось мне это с трудом.
Он коснулся моих губ, уверенно разомкнул их языком и проник им внутрь. Не отвечать ему было невозможно. Мир как будто ждал моего сопротивления, но я не оправдывала его ожиданий.
Наоборот… Подняла руки и уперлась в его грудь ладонями, но не отталкивая, а впиваясь ногтями в кожу.
Зверь одобрительно зарычал мне в губы так, что у меня самой завибрировало в груди. Но вдруг словно сорвался… Резко отпрянул и дернул с моих бедер белье, а с ним — все мои внутренние пружины. Я рывком села на кровати, но он тут же рванул меня за ноги на себя, и я снова упала спиной в подушки, пытаясь сжать ноги.
— Расслабься, — рыкнул он, но я только больше съежилась, обхватив себя руками.
— Аня…
Он шумно выдохнул и замер, оглаживая ноги. Его грудь ходила ходуном, но руки снова двинулись к животу, пальцам вернулась чуткость. Я чувствовала, что это терпение стоит зверю всей его выдержки. Мир медленно и не спеша оглаживал живот, грудь, повторял путь пальцев губами, возвращая пугливое желание. Когда его губы сомкнулись на соске, голова закружилась. Я всхлипнула и прикрыла глаза, расслабляясь, опустила руки на его плечи, робко оглаживая.
Чувства, хлеставшие внутри, сводили с ума от противоречий.
Я ненавидела его, боялась, мне претило то, как меня ему продали. Но то, как он сдерживал свою звериную природу и явную жажду близости, давало какую-то призрачную надежду."
"Он осторожно подтянул меня к себе, скользнул влажными пальцами между ног, увлажняя лоно, и резко толкнулся, закидывая ноги себе на плечи. Я лишь глухо вскрикнула, а он вдруг нежно коснулся губами лодыжки, провел по ней языком и следом осторожно прикусил, пуская по телу горячую волну, сметающую все ожидания.
Но времени прийти в себя не дал, переходя в жадный хлесткий ритм. Его не устраивал стон, он требовал крика. И я кричала, забывшись, отдавшись в его руки полностью… Мои пальцы впивались в простыни, в горле пересохло, а в животе скручивался колючий горячий клубок, грозящий разнести меня на осколки.
— Пожалуйста… — всхлипнула еле слышно, задыхаясь.
Мирослав резко вышел и, перевернув меня на живот, неожиданно скользнул языком между ягодиц.
