Жесткие руки обхватили бедра, не позволяя вырваться, а от действия мужчины разум заволокло туманом. Его язык то нежно касался тонкой кожи, то срывался резко вниз к самому чувствительному узелку, опаляя жаром, от чего внутри все сжималось. Мне казалось, я не выдержу. К счастью, не только мне… Мирослав напоследок обвел языком ямочки на пояснице и снова вошел в меня, вдавливая тело в подушки. Он уже не спешил, чувствуя, что мы оба на грани. Проникновения стали глубокими и сильными, беспощадно приближая к финалу. И он не заставил себя ждать, напоминая выброс огромной волны на берег, разметавшей то, что еще оставалось от меня, в пену…
— Не выполняешь… моих требований, Аня? — прошептал он мне в спину, тяжело дыша.
— Я… замерзла, — дернулась под ним, но проще было сдвинуть грузовик.
— Согрелась? — усмехнулся он и, не дожидаясь ответа, поднялся.
Не удостоив меня более внимания, Мир вышел из спальни, и лишь когда он скрылся из виду, я моргнула, понимая, что пялилась на его обнаженное тело. Поднявшись рывком, я замоталась в простыню и вылетела в гостиную.
Мирослав стоял у камина, сложив руки на груди.
— Мне сказали, что я уеду с тобой! — гневно выпалила я, останавливаясь в паре шагов.
— Ты — моя, — скосил он на меня глаза, — поэтому да, уедешь…
— Кто я для тебя, Мирослав? Что меня ждет?
Он повернул голову и склонил ее также, как тогда с Леркой. На его скулах и груди притягательно запрыгали отголоски пламени, глаза угрожающе сверкнули. Я ожидала, что тоже упаду на колени, но ничего подобного не произошло.
— Зависит от твоего поведения, — ответил Мир неожиданно спокойно.
Меня захлестнула злость.
— А как себя может вести твоя «вещь»?!
Он вдруг рванулся ко мне и яростно дернул с меня простынь:
— Во-первых, не прятаться от меня! — зло скомкал ее и отбросил в сторону. — Во-вторых, ты — не вещь! — рявкнул он так, что я шлепнулась голым задом на пол. Мирослав подошел ко мне, ничуть не стесняясь своей наготы, в отличие от меня: — Ты — моя Истинная. Когда я приведу тебя в свою семью, к тебе будут относиться, как к моей избранной.
Если я услышу, что ты называешь себя «вещью» — убью, Аня. Как и любого, кто будет к тебе так относиться. Ясно?
— Отпусти меня… — жалко прошептала я, глядя на него снизу-вверх. — Я знаю — ты можешь…
Зверь шумно сглотнул, глаза его налились пугающим ледяным металлом. Он опустился рядом, не спуская с меня глаз:
— Никогда, — прозвучало холодно, а мне послышался отчетливый лязг замка на моей клетке, — и не проси больше об этом.
