А еще этот долбанный вечер!
Внезапно в груди завибрировало от злости: а не пошло бы оно все! Карельский вон не пугается меня, даже овцой перестал называть! Значит, впечатлила.
Мысли, наконец, перестали метаться и потекли в чашу моей уверенности, унимая дрожь. Та, по ощущениям, даже переполнилась в какой-то момент, и я поспешно отбросила плед.
— Я покажу ему овцу! — прорычала зло под нос.
Зная Зула, сомневаться в уровне приема не приходилось. И я на них бывала постоянно, даже несколько платьев имелось.
Только дома.
Быстро собравшись, я задумалась, как найти водителя, но тот объявился сразу, стоило мне открыть двери. Окинул равнодушным взглядом, посторонился… Но когда я уже ступила к лифту, бросил:
— Мирослав Владимирович просил вам передать…
Пришлось обернуться. Водитель протягивал мне кредитку.
— …Чтобы вы нашли что-либо подходящее из одежды на вечер.
Смерила его взглядом и равнодушно обернулась к лифту.
— Отвезете меня домой?
Он не снизошел до ответа, просто молча шагнул за мной в лифт.
По дороге я попросила остановиться у первой попавшейся аптеки. Столь небезопасная интимная связь с оборотнем меня не устраивала, и я совершенно спокойно приняла решение озаботиться проблемой сама, раз Карельскому плевать.
Первой я выпила таблетку экстренной контрацепции там же в аптеке, вторым делом купила упаковку противозачаточных. Проблема оставалась в интервале: таблетки начинают пить только с первого дня цикла, экстренная пилюля не спасет до его начала.
— Плохо себя чувствуете? — поинтересовался водитель, стоило вернуться в машину.
— Нет, — холодно бросила я. — Теперь ко мне домой…
Чувствовала я себя на удивление очень хорошо. В теле лениво блуждала какая-то незнакомая, но безумно приятная энергия, словно ожидая часа прорваться наружу, как тогда, в страхе перед действиями Мирослава.
Я уселась на кухне, помешивая чай и размышляя…
Более непонятного мужчину я не встречала в жизни.
Зверь в человечьей шкуре, холодный, жесткий, расчетливый и равнодушный. Прикоснуться к нему страшно, сказать что-то не то — немыслимо, встретиться с его взглядом — сродни провалиться в зимний бочаг и захлебнуться жидким льдом. Он взрывался не пойми от чего и словно перевоплощался в настоящее животное, готовое перегрызть глотку. Я помнила его рык «Беги, тварь …» — такое сложно забыть.
