— Моя… — и пальцы жестко втиснулись между судорожно сведенных ног, чтобы в следующий миг погрузиться в мою пульсирующую горячую сердцевину… и спустить меня «с поводка»…
Я почти не чувствовала, как он рвал на мне одежду, продираясь к телу. Все мое существо обернулось тлеющим вожделением, которое заполнило до краев и свело с ума. Мирослав действительно вытащил на свет меня настоящую, и она мне неожиданно понравилась!
Но и про себя он не давал забыть, напоминая, что он главный, и правила его. Он не собирался удовлетворять мою агонию, легко приглушая мои рваные движения и требования всего и сразу.
То, как быстро Мир принимал меня во всех проявлениях, удивляло.
Он двигался медленно, глубоко и сильно, вжимая меня в обивку дивана. Влажные пальцы скользили по моим пересохшим губам, дразня, вынуждая обнажать зубы. Извернувшись, я цапнула его, но тут же получила ответный укус в плечо. Он с силой толкнулся в меня, вынуждая выгнуться дугой:
— Мир… пожалуйста…
— Что, Аня? — выдохнул тяжело, собирая мои волосы по спине.
— Я не могу больше… Прикончи меня…
Зверь усмехнулся:
— Скорее… ты… меня прикончишь…
И он, наконец, сдался звериной жажде. Жестко и сильно, соревнуясь с ритмом наших бешено скачущих сердец… В ушах шумело, взгляд заволокло слезами, а губы саднило, и кровь наполняла рот солоноватым привкусом.
— Так? — замер он вдруг, до боли вжавшись в меня. Мы оба дрожали, тела покрылись крупными каплями пота, и я удивлялась, как он еще не выпустил когти, чтобы удержать… — Так, Аня? Не слышу…
— Да… — капитулировала я.
Больше он не спрашивал и не останавливался, пока я не захлебнулась криком и частыми вдохами, и даже боль от его впивающихся в кожу пальцев не могла еще долго привести в чувства.
Вместе с вернувшимися в мой мир звуками и запахами, я ощутила его горячие ладони… Он гладил меня, поддерживая другой рукой, хотя я чувствовала, что едва держится сам…
— Что ты со мной делаешь… — прошептал он с какой-то обреченностью, ткнувшись лбом мне в затылок.
Потом собрал стекающие по внутреннему бедру капли и провел влажными пальцами вдоль позвоночника, к затылку, запустил руку в волосы… Подхватил на руки и понес к лестнице.
А я старалась не думать. Думать тут было бесполезно и опасно… Мир во многом доверял ощущениям и чувствам, и мне бы тоже не мешало последовать его примеру, потому что объяснить себе рационально то, что со мной происходило, не было никакой возможности.
Он уложил меня в кровать и улегся рядом, прижимая к себе.
