Истинный выбор

— Вот этот приговор к казни через повешение. Когда там у нас ближайшая дата?

— Через три дня, — глухо ответил Трэвис.

— Долго. Ну, ничего. Есть время раскаяться и подумать о душе. Спасибо, лорд Шарпмайнд, вас я более не задерживаю. Рэйнер, останься. Предлагаю назначить дату вашей с Глорией помолвки.

Ангелина.

Я лежала на спине и в очередной раз пересчитывала деревянные балки на потолке. Из коридора доносились разговоры стражи и грохот чего-то тяжёлого. Обычное утро в казённом учреждении."

"В дверь постучали.

Я села на кровати и сложила руки на коленях. По лицу вошедшего Трэвиса Шарпмайнда сразу поняла — хороших новостей не предвидится. Так и оказалось.

— Всё плохо, да? — спросила и до последнего ждала, что мужчина меня разубедит, заверит, что всё решилось. Но он лишь молча опустился на стул и протянул мне лист пергамента.

Дрожащими руками я взяла его и попыталась прочесть. Буквы прыгали перед глазами, слова путались. Мозг отчаянно сопротивлялся написанному: «…приговаривается к смертной казни через повешение…».

За подписью и личной печатью Императора.

— Когда? — голос хриплый и словно не мой.

— Через два дня.

— Так скоро?

— Я просил о помиловании, леди Ангелина. Но Император уже заранее всё решил. Он подписал приказ ещё до того, как увидел отчёт и выслушал пояснения.

— Этого просто не может быть, — я встала, обняла себя за плечи и принялась ходить взад-вперёд. — Не может всё закончиться вот так. Рэйнер что-нибудь придумает. Обязательно придумает, он всегда находит выход. Где он, почему его ко мне не пускают?

— Леди Ангелина, вы всерьёз думаете, что местная стража остановила бы генерала армии, если бы он решил побеседовать с пленником?

— Это невозможно, — я прижала ладони ко лбу и опустилась обратно на кровать.

Кружилась голова и накрыла слабость.

— Вам нехорошо?

— Я должна увидеть генерала Файерстоуна. Вы сможете передать ему от меня записку?

Лорд Шарпмайнд вздохнул и ответил:

— Это не моё дело и, возможно, я не должен вам говорить, но, думаю, так будет лучше.

Не тратьте время на напрасные надежды. Генерал Файерстоун сейчас занят подготовкой к помолвке с Глорией Хэлленбург. Он возражал против моего предложения вас помиловать и поддержал смертный приговор.

Шах и мат, Ангелина. Последние слова начальника тайной полиции больно ударили в солнечное сплетение и выбили из лёгких весь воздух. Забыв о приличиях, я молча опустилась на кровать, согнула ноги в коленях и отвернулась к стене. Вот теперь это действительно конец.