Он изогнулся в стебле и низко мне поклонился.
– Ух ты… – я ошарашенно округлила глаза.
И лишь после сухих слов мужчины «видящая», я поняла, что сейчас произошло. Я увидела то, что видеть категорически было нельзя. Действительно, откуда в Сухом стебле поток, который поверенные будут использовать для проверки? Не повезут же они детей в Олмак? Значит, проверять будут чем-то другим. Игрушкой или цветком… Я попалась на элементарном.
Потом, уже дома, я спросила у отца, что он видел. Папа ответил – пустую шкатулку. Настроение испортилось сразу же.
Перед тем, как женщина закрыла шкатулку, я заметила, что ее внутренние стенки выложены плитками сиреневого цвета с коричневыми и золотыми прожилками. Значит, сиреневый не только превращает в камень, он может и консервировать? Ну да, я же им запечатываю канал…
– Пройдемте со мной, – позвала женщина. – А Вы оставайтесь здесь, – это отцу.
Я прошла с ней в другую комнату. Там стояли два кресла, диван, а в центре – небольшой ящик на ножках. Женщина откинула крышку, и внутри обнаружилась, как я и ожидала, часть потока.
Его лучи были чуть толще моих. Стенки ящика были полностью устланы сиреневым цветом.
– Протяни руку и попытайся взять луч, – скучающим тоном произнесла видящая.
Эта часть проще всего. Плюс – после первого прокола я стала относиться к проверке серьезнее. Нехотя протянула руку, уткнула пальцы в золотой луч и пошевелила ими, как бы показывая, что пытаюсь, но ничего не выходит. Золотой, чтобы вытащить из потока, нужно было обхватить всей ладонью и обязательно сомкнуть пальцы.
Это я подметила, когда тренировалась еще в юности.
– Не получается, – обиженно пожаловалась я. Видящая выразительно закатила глаза, давая понять, что и не сомневалась. Мастеров в империи было по пальцам пересчитать, и все они рождались в аристократических семьях.
– Тогда следующая проверка – просто формальность, – заявила она сухо. – Раздевайся.
– Но зачем? – деланно удивилась я. – Если я не мастер, то источником уж точно быть не могу.
– Порядок такой.
Соскочить не вышло… Я тяжело вздохнула, отошла к кушетке и принялась медленно раздеваться. Разделась до нижнего белья и вопросительно повернулась к видящей.
– Полностью, – бросила она равнодушно. И через секунду: – Что с рукой?
Заметила таки перчатку. Внимательная. Стало тревожно. Перчатка была телесного цвета из тонкой овечьей кожи. Она плотно прилегала к руке и была практически незаметна в тусклом свете лампы.
– Обожгла на кухне, – ответила осторожно.
