Я пришла сюда одиннадцать месяцев назад в первый день осени и уйду, очень надеюсь, через месяц, унося тайну с собой. «А Кристану придется учиться еще год», – вдруг всплыла в голове странная мысль. Я быстро прогнала ее прочь. Какая мне разница, сколько ему еще учиться. Мастера и видящие – так же далеки друг от друга, как земля от солнца. Первые – высокомерные снобы, которым несказанно повезло в жизни. После учебы каждому дадут в распоряжение половину провинции, замок, слуг и кучу денег. А мы, видящие, будем их обслуживать, выискивая для них потоки.
Проверила на всякий случай кровать. Кто знает, что туда могли положить соседки, пока я отсутствовала, хотя, когда я уходила, они уже спали. Но ни мусора, ни крошек из столовой, ни иголок на простыне не было. Я разделась и вытянулась на постели. Спать оставалось всего три часа.
Глава 2
– Вставай, уродина, на лекцию опоздаешь.
Я открыла глаза. Надо мной нависала Рата, первая красотка среди видящих. По крайней мере, она себя ею назначила.
По странному стечению обстоятельств Рата жила в одной комнате со мной. Про «уродину» это она, конечно, приврала. Уродиной я не была. Но, по обыкновению, пропустила её высказывание мимо ушей, лишь пробормотала глухо:
– С чего это ты такая заботливая?
– Нечего тебе делать в пустой комнате, – фыркнула она, – ещё стащить что-нибудь…
Ну-ну… Кроме косметики, которой у Раты было больше, чем у всех девушек вместе взятых, воровать было нечего. Из привезённых домашних вещей нам разрешили взять в комнату лишь необходимое, помещающееся в небольшой саквояж.
Ни одежды, ни тетрадей, ни украшений, ни еды брать не позволялось. По приезду, каждого отводили в отдельную комнату, заставляли раздеваться, одевать форму, а свою одежду и обувь складывать в коробку. Их нам выдадут после окончания учёбы. Чтобы оставить перчатку, пришлось пойти на конфликт с комендантом, добиваться встречи с ректором, слёзно умолять май Орниса, показывать шрамы, не до конца, конечно.
Ректор разрешил, иначе даже не знаю, что бы я делала. «Как в тюрьме», – подумала я тогда и ещё больше невзлюбила Академию.
Нам даже нельзя будет забрать свои же собственные конспекты после выпуска – «Знания должны оставаться в голове».
Дедушка-ректор был неплох, заботился, как умел, пытаясь поддерживать порядок и старые традиции – все ученики равны. Вещал, что сотню лет назад даже имена ученикам давали другие, чтобы совсем обезличить.
