— Вам удалось спасти не одну, а три жизни, — сказал Агапкин после того, как профессор поделился с ним новостью. — Вы вернули с того света ребёнка. Он стал утешением для вашей сестры и её мужа. Вам не кажется, что это — божественный знак? Вы просто обязаны продолжать опыты. Это ваш долг перед Богом и людьми. Вам дан великий дар, и вы не вправе пренебрегать им. Совершенно очевидно, что ваша работа несёт добро и свет.
Михаила Владимировича все больше раздражал возвышенный стиль Агапкина, он морщился и просил выражаться проще.
Что касается опытов, то в любом случае нужна была пауза. Достаточное количество животных получили дозу препарата, осталось просто наблюдать."
"Григорий Третий окончательно пришёл в себя, задвигал задними лапками. Конечно, такого поразительного эффекта омоложения уже не возникло. Проплешины не заросли новой шерстью, рефлексы были замедленными. Григорий ел мало, самками не интересовался вовсе, большую часть времени проводил, сидя в углу клетки и равнодушно глядя на своих собратьев.
Они его как будто не замечали, сторонились, никто в контакт с ним не вступал.
Наблюдая, как крысы в клетке сбиваются в кучу, подальше от Григория, Михаил Владимирович думал, что зверёк, живущий вторую или даже третью жизнь, стал для своих собратьев призраком.
«Одиночество, вот расплата. Крысы невероятно мудрые и чуткие твари. От одного только присутствия Григория на них как будто веет потусторонним холодком».
Однажды вечером явился полицейский следователь. Почтительно извинившись, он уселся на краешек стула в гостиной, положил перед собой на стол тонкую папку и спросил:
— Когда вы в последний раз видели господина Грибко?
— Как вы сказали? Грибко? — удивился профессор.
— Не имею чести знать такого.
— Ах, да, конечно, прошу прощения. Вам этот господин, вероятно, известен по его псевдониму. Вивариум.
— Бульварный репортёр? В последний раз я видел его около месяца назад. А что случилось?
— Третьего дня его нашли убитым в номерах Поликарпова на Пресне.
— Ничего удивительного, — нервно хмыкнул Володя, сидевший тут же, в кресле, — там кабак, дом терпимости, место грязное и опасное. Постоянно кого-то режут.
— Откуда вам известно, что Грибко зарезали? — быстро спросил следователь и уставился на Володю.
— А его зарезали? — Володя удивлённо вскинул брови. — Нет, мне ничего не известно. Я вообще не знаком с этим господином.
— Разве? А вот свидетели утверждают, будто между вами произошло резкое объяснение.
