Если бы уважаемый Мастер сейчас попробовал воздействовать своим гипнозом на него, на Зину, вряд ли бы что-нибудь вышло. Агапкин мысленно поздравил себя с первой, маленькой, но важной победой, может быть, не так над Худолеем, как над собой. Голос его теперь звучал твёрдо и уверенно.
— Ну что ж, Георгий Тихонович, вы сами учили меня: мы все когда-нибудь узнаем впервые. Нужен запас свежего белья, много марли, клеёнка, какие-нибудь детские вещи, пелёнки, одеяло, чепчик. И ещё, необходимо поесть, Зине и мне.
— Хорошо.
Еду можно заказать из ресторана, по телефону. Я отправлю Сысоева в лавку, вы напишите список.
— Он пьян, все напутает. У вас нет прислуги?
— Есть приходящая, но я отпустил на эти дни.
— В таком случае, будьте любезны, вынесите грязное бельё и ночную вазу. Она полна, скоро польётся через край. Я просил это сделать Ренату, но она забыла. А мне рук пачкать нельзя, сами понимаете.
***Отставной полковник ФСБ Иван Анатольевич Зубов неплохо изучил своего шефа. Но разговор в самолёте, в начале июня 2004 года, когда они летели из Швейцарии в Москву, разбил сложившийся образ вдребезги.
Сначала Зубов решил, что его шеф просто сошёл с ума. Мало ли на свете свихнувшихся миллиардеров?
Впрочем, никаких иных признаков безумия, кроме желания вернуть молодость и жить вечно, Кольт не проявлял. Само желание не казалось Ивану Анатольевичу таким уж абсурдным. Но одно дело хотеть, и совсем другое — верить в реальную возможность.
«Потом — это уже вопрос не медицины, а веры», — повторял про себя Зубов слова швейцарского профессора.
Вера — понятие эфемерное, зыбкое, в карман не положишь и на хлеб не намажешь. Кто-то верит в загробную жизнь, в рай и в ад, кто-то в реинкарнацию, перевоплощение души или вообще ни во что. Большинство людей об этом просто не задумываются. Живут, как трава в поле. Но Пётр Борисович Кольт — человек штучный, уникальный. Когда он сказал: «Я — не все», с этим нельзя было не согласиться.
В бизнесе Кольт просчитывал не только ближайшие, но и отдалённые перспективы.
Швейцарский профессор пообещал ему лет пятнадцать. Пётр Борисович привык думать о своём будущем, думает и сейчас, правда, не совсем обычным образом — ну так что же? Он всегда отличался оригинальностью мышления.
«А почему бы и нет?» — спросил себя отставной полковник.
Для начала Иван Анатольевич залез в Интернет, нашёл в энциклопедиях информацию о профессоре Свешникове и убедился хотя бы в том, что это не вымышленный персонаж.
