Будешь мне мешать, либо умрёшь, либо пойдёшь на каторгу. Я знаю, что горло репортёру Вивариуму в трактире Поликарпова перерезал ты.
Агапкин блефовал. На самом деле репортёра прикончил наёмный убийца за двадцать пять целковых. Никто из братьев его кровью рук не пачкал. Но хитрый Худолей обставил все таким образом, что все оказались причастны. Он устроил в узком кругу нечто вроде судебного заседания, на котором был вынесен приговор мерзавцу репортёру за упорные попытки разглашения тайны, принадлежащей Ложе. Вначале всё это выглядело как очередной спектакль, пафосный, но увлекательный.
Приговор записали на бумаге, с гербом Ложи, и все присутствовавшие поставили под ним свои подписи.
«Кстати, было бы нелишне найти эту бумагу, — подумал Агапкин, — но вряд ли возможно. Худолей надёжно её спрятал»."
"Проводив оцепеневшего поэта в гостиную, он закрыл дверь и вернулся на кухню.
Железные петли, на которых висел замок, были привинчены к двери и к косяку. Действуя скальпелем как отвёрткой, Федор максимально ослабил винты.
Теперь достаточно было дёрнуть, чтобы вся конструкция отвалилась. Агапкин вернулся к Зине.
Оставалось ждать, кто явится первым, Анна или Худолей.
Через тридцать минут под окном остановилась закрытая карета. Из неё вышла молодая дама, одетая строго и дорого, растерянно огляделась. Агапкин вскочил на подоконник, высунул голову в форточку и негромко позвал:
— Анна Матвеевна!
Дама вскинула голову, придерживая шляпу. Зина доковыляла до окна, припала лицом к стеклу. Дама шагнула вперёд, встала на цыпочки, попыталась дотянуться рукой до окна, но не сумела.
— Зинуша, Боже мой! — донёсся до Агапкина её голос.
— Велите кучеру заехать во двор, со стороны чёрного хода. Ждите там! — крикнул Агапкин.
Проснулась и заплакала девочка. Федор взял её на руки. У Зины ничего, кроме халата, домашних туфель и вязаной шали, не было. В шаль закутали ребёнка, на Зину Агапкин надел своё пальто. Идти ей было трудно. На полу оставались кровавые пятна. Когда они вышли в коридор, послышался скрип ключа в замочной скважине.
Но это было уже не важно. Пока Худолей раздевался в прихожей, они успели дойти до кухни, выйти на чёрную лестницу.
— Федор Фёдорович поедет с нами. Если бы не он, я бы пропала, погибла. Надо подстелить что-то на сиденье, крови много. Умоляю, Анна, ни о чём не спрашивай, ни его, ни меня, после все расскажу. Посмотри, только посмотри на неё, какая красавица!
Подъехали к трёхэтажному, в английском стиле, особняку на Большой Никитской.
