Фамилия его то ли Сверчков, то ли Свечников.
— Свешников! Удивительно, что они его знают. Это совершенно нераскрученное имя. Зачем он им понадобился?
— Да, действительно, зачем? — улыбнулся Зубов. — Понятно, что за девяносто лет наука ушла так далеко, что, если этот Свешников и открыл нечто важное, всё равно оно уже устарело.
Бим положил в рот ломтик ананаса.
— Совершенно верно. К тому же никто до сих пор и не знает, что именно он открыл.
— Даже вы?
— Ну, я догадываюсь, конечно, в чём там фокус, я всё-таки немного разбираюсь в биологии.
"
"— Западные учёные считают, что исследования продвигались бы значительно быстрей и успешней, если бы удалось найти какие-то записи Свешникова, разобраться в его методе.
Ананас вдруг показался кислым. Наверное, Биму попался неудачный кусок. Он сморщился и стал объяснять, что никакого метода Свешникова не существует, это миф. Конечно, история с омоложёнными крысами и морскими свинками забавна, но если она и представляет интерес, то исключительно с исторической, а не практической точки зрения.
Пусть лучше эти западные эксперты обратят внимание на то, что актуально сегодня, сейчас, и станет в сто раз актуальнее завтра. Пусть они заботятся о живой науке, о перспективе, а не выдумывают сказки о загадочных гениях прошлого.
Зубов вежливо слушал. Бим заводился все больше. Уже не в первый раз ему тыкали в нос Свешниковым, поистине верно говорят, что в России ценят только мёртвых гениев, а живых в упор не видят.
Принесли кофе. Зубов закурил.
— Если это миф, то надо покончить с ним раз и навсегда, разоблачить, уничтожить, — сказал он и одарил Бима своей обаятельной улыбкой, — но для этого необходимы факты, документы, хоть какая-то конкретная информация. Разве не приятно будет доказать этим западным снобам, что они заблуждаются и делают неправильные ставки? Пусть они прозреют и увидят наконец настоящих гениев сегодняшней российской науки.
Биму не понравился этот иронический тон. Он почувствовал, что Зубов ускользает, глаза гаснут, интерес тает, и испугался: вдруг этот туповатый денежный человек тоже возьмёт и исчезнет, как все они исчезают, и даже визитки не останется.
Бим нахмурился, долго, сосредоточенно молчал, обдумывая нечто весьма важное, наконец произнёс:
— Разоблачить миф? Уничтожить? — Он заставил себя улыбнуться, так же широко и весело, как улыбался его собеседник. — А что, давайте попробуем.
Москва, 1917Всё кончилось. Над Володей вырос невысокий холм.
