Таня, пригласи Льва Борисовича.
Лев Борисович Кошкин был лучшим госпитальным терапевтом. Он осмотрел Агапкина, сказал, что в лёгких чисто, горло красное, но без налёта, железы слегка увеличены. В общем, ничего страшного. Обычная зимняя простуда. Но, поскольку организм ослаблен нервным потрясением, переутомлением, она протекает так тяжело. Нужен постельный режим, обильное тёплое питье, лимон, мёд, уксусные компрессы.
Внизу, в столовой, адвокат Брянцев произносил речь о том, что Россия теряет лучших своих сынов не только на полях сражений.
В последнее время он так привык говорить с трибуны, что увлёкся и забыл, где находится."
"— Володя покинул нас в тяжёлую минуту. Все меньше остаётся мыслящих людей именно сейчас, когда они так нужны России. Он ушёл в тот час, когда в России нет человека, который не ощущал бы всем своим существом угрозу, нависшую над нами. Между тем престол своей реакционной политикой ослабляет именно наиболее умеренные и культурные слои населения, выбивая почву из-под ног патриотически настроенных элементов и высвобождая государственный нигилизм.
Жарская под столом наступила ему на ногу, он опомнился и замолчал. Жарская встала и тоже начала говорить.
— Огненное дыхание грядущей катастрофы жжёт нам лица даже сквозь январские вьюги. Поклянёмся же, господа, перед памятью нашего драгоценного мальчика, нашего скептика и философа, нашего Володеньки, ещё тесней сплотиться вокруг того светлого и чистого, что есть в каждом из нас.
Таня тихо выскользнула из-за стола и ушла к больному Агапкину.
Он лежал, свернувшись калачиком, лицом к стене. В маленькой комнате тускло горел ночник. На тумбочке у кровати стояли склянки с лекарствами, стакан с недопитым чаем. Таня подумала, что он спит, хотела уйти, но он повернулся, открыл глаза.
— Танечка, не уходите, посидите со мной.
Она села на стул у кровати.
— Как вы себя чувствуете?
— Лучше. Температура упала. Впрочем, я вовсе не рад этому.
— Почему?
— Благодаря болезни я вижу вас чаще, вы заботитесь обо мне. Пусть из жалости и христианского милосердия, но для меня и это счастье.
— Федор Фёдорович, мы похоронили Володю, — медленно произнесла Таня, как будто не услышав его.
Он взял свой холодный чай, допил залпом и спросил:
— Отпевание было?
— Да.
— Кто пришёл?
Таня перечислила всех и, помолчав, добавила:
— Рената всё-таки явилась. Вместе с Худолеем. Но в храм не зашли, ждали на улице.
Агапкин привстал.
— Вот как? Вы говорили с ними?
— Нет. Они ушли очень быстро.
