Извозчиков не было. По заплёванной мостовой шла очередная демонстрация с транспарантами, знамёнами, с красными бантами и красными повязками на руках. Пришлось стоять ждать, пока пройдут.
— Да здравствует демократия!
— Долой войну!
— Городовых на фонари!
— Мир хижинам, война дворцам!
Голоса были визгливые, в основном женские. От криков закладывало уши. Молодой рабочий, в кепке, в чёрном, с чужого плеча, пальто, приостановился, впился опухшими глазами в лицо Данилова. Сплюнул прилипший к губе окурок и заорал шальным фальцетом:
— Офицерье к стенке!
Таня сильно потянула полковника за руку.
— Пройдёмте переулком."
"Пока шли пешком до Брестской, он рассказал, что царь подписал отречение в пользу великого князя Михаила Александровича. Это произошло в ночь со второго на третье марта в Пскове.
— В Петрограде хаос, ужас, войска переходят на сторону восставших. Михаил тоже отрёкся. Что будет дальше, неизвестно.
— А как же Александра Фёдоровна, дети? — спросила Таня.
— Они в Царском, больны корью.
— Вы папе уже сказали?
— Нет. Пока только вам.
По Тверской шагала ещё демонстрация, те же знамёна, банты, крики:
— Долой правительство!
— Долой войну!
— Долой немку!
Не было уже никакого правительства. Некому продолжать войну. Полки бунтовали, дезертировали тысячи солдат, офицеров расстреливали или забивали насмерть. Александра Фёдоровна в Царском Селе, беспомощная и потерянная, с больными детьми, ждала мужа, полковника Романова.
Петроград был в крови и копоти. Московские мостовые пока покрывались только слоем подсолнечной шелухи.
С торговых домов фирм — поставщиков императорского двора сшибали двуглавых орлов. Выли гудки бастующих заводов. В лавках били стекла. Города наполнялись дезертирами и уголовниками. В редакции популярного журнала «Нива» энергично стучали пишущие машинки.
«Россия свободна! Всем нам, русским людям, выпало на долю стать творцами новой русской эры. В вешние февральские воды на наших глазах в великой книге судеб нашей родины перевёрнута последняя страница невозвратного позорного строя!»
Вечером главный врач госпиталя собрал всех в своём кабинете.
— Господа, царь отрёкся от престола. Манифест подписан. Россия свободна.
Кто-то стал аплодировать, кто-то жал руку соседу. Все поздравляли друг друга, даже шампанское появилось. Михаил Владимирович сидел в углу, низко опустив голову.
— Профессор, что с вами? Неужели не рады? Мы все так ждали этого, теперь начнётся совсем другая, новая жизнь.
