Побежала назад, промчалась мимо парфюмерных витрин, не заметив их, испугалась, обнаружила, что бегает по кругу, и нашла ворота под нужным номером, когда там осталось не больше пяти человек.
— Пожалуйста, побыстрей, посадка заканчивается.
— Девушка, сапоги снимите. Не надо босиком, там есть бахилы. Это у вас компьютер? Будьте добры, откройте и включите.
Всё было безупречно вежливо и слегка унизительно. Пока Соня включала и выключала компьютер, портфель выехал на ленте и, задетый лотком с чьей-то шубой, упал.
Содержимое вывалилось на ленту и на пол.
— Если можно, пожалуйста, быстрей.
— Извините, я сейчас.
Чтобы все собрать, надо было куда-то поставить компьютер. На ленте появился лоток с её сапогами.
— Девушка, вы всех задерживаете!
Чьи-то руки помогли ей сложить барахлишко в портфель, подняли книгу, которую она взяла читать в самолёт.
— «РИЭМБ в воспоминаниях и документах», — произнёс мягкий мужской голос возле её уха, — что такое РИЭМБ?
— Российский институт экспериментальной медицины, — расшифровала Соня, положила компьютер в портфель, села, чтобы обуться, и подняла наконец глаза.
— Спасибо большое!
— На здоровье. Давайте я подержу вашу куртку.
Перед ней был Иван Анатольевич Зубов собственной персоной.
— Есть возможность выкурить последнюю сигаретку, — сказал он, подмигнул и протянул Соне её пачку, только что поднятую с пола.
Пока они шли, пока курили в стеклянном загоне, он смотрел на неё и улыбался.
— Я должен был вылететь позже, но в последний момент моё руководство все переиграло.
Вот, лечу с вами. Чуть не опоздал на самолёт, даже собраться толком не успел.
— Иван Анатольевич, я хотела спросить, кто-нибудь ещё из русских биологов входит в группу?
— Должно быть, ещё двое или трое, но их кандидатуры пока не утвердили. Вы первая.
— Почему вы не пригласили Бориса Ивановича?
— Я уже говорил вам, проект засекречен, а Борис Иванович, как вы знаете, фигура публичная, много выступает по телевизору, по радио, даёт интервью и не всегда себя контролирует.
Это было правдой. Соне стало немного обидно за Бима, но ничего возразить она не могла и спросила:
— Я должна буду дать подписку о неразглашении?
Зубов одарил её очередной неотразимой улыбкой.
— Софья Дмитриевна, я ужасно не люблю говорить о делах в дороге. Знаете, иногда аэропорт, самолёт оказываются единственным местом, где можно отдохнуть и расслабиться. Потерпите. Скоро все узнаете. А сейчас нам уже пора.
