Дорого стоит результат. Я уверен, даже в наше безумное время найдутся люди достаточно дальновидные, чтобы оценить значимость вашей работы, и достаточно сильные, чтобы обеспечить вас всем необходимым.
— Федор, вам ли не знать, как далеки мы ещё от реальных, хоть сколько-нибудь достоверных результатов! Да и не хочу я связываться с дальновидными сильными людьми. Они станут вмешиваться, я почувствую себя обязанным им и не свободным. А с этим чувством мне будет трудно, почти невозможно работать. Они за своё покровительство пожелают чуда, омоложения, а я не уверен, нужно ли делать открытие в этой области.
Сразу встаёт такое множество вопросов, вовсе не научных, а нравственных. Я никогда не возьму на себя права ответить на них.
Агапкин шёл, низко опустив голову, глядя под ноги, и вдруг остановился, снял с себя тёплый шарф и обмотал им шею профессора.
— Спасибо. А вы как же? — удивился Михаил Владимирович.
— Я не переболел ангиной, я вот воротник подниму, идти недолго.
Они вышли на Тверскую-Ямскую.
Мимо них промчалось несколько военных грузовиков. За ними бежала толпа вооружённых солдат. Грохотали сапоги, тряслись на плечах винтовки со штыками. Когда стих рёв моторов и топот ног, стали слышны гулкие раскаты, совсем близко, со стороны Красной площади.
— Это что? Гроза? — спросил профессор. — Разве бывают грозы в конце октября? Вам не кажется, что-то происходит? Смотрите, вон броневики едут, и все туда, к Кремлю.
— Пойдёмте скорей домой, — сказал Агапкин и взял его под руку, — не знаю, что происходит, но на улице небезопасно.
Дальше шли молча. В подъезде было темно и холодно. Лифт давно не работал.
— Федор, вы имели в виду кого-то конкретно, когда сказали о дальновидных и сильных людях, — вдруг спросил профессор. — Кто-то обращался к вам с предложениями?
— Ко мне? Ну что вы! Если бы и обратились, то к вам.
Они вошли в тёмную тихую квартиру. Света не было.
— Хочется горячего чаю, — прошептал профессор, — но все спят. Жаль будить.
— Я согрею воду на примусе, — предложил Агапкин.
— Не уверен, что остался керосин.
— Есть. Я вчера достал пару бутылей. Идёмте на кухню, там тепло.
— Кажется, везде одинаково холодно. А ведь скоро ноябрь, начнутся морозы. Интересно, топить будут? Послушайте. Опять там грохочет. Это ведь никакой не гром, это пушки.
— Вероятно, да. Не стоит сегодня Андрюше ходить в гимназию, а Тане на курсы."
"— Не стоит, — эхом отозвался профессор и слегка вздрогнул от очередного раската.
