Огонёк примуса весело запрыгал, Агапкин достал из буфета сахар, две ржаные лепёшки.
— Михаил Владимирович, я хотел вас спросить. Как вы думаете, почему все три мои крысы погибли, а выжила только та, четвёртая, которой вы влили препарат? Это ведь был тот же раствор, из одной склянки. Что я сделал не так?
— Вы испугались червя, — профессор улыбнулся и покачал головой, — или он вас испугался. Ко мне они привыкли, а с вами встретились впервые.
— Странно, — Агапкин нахмурился, — у вас нет других объяснений?
— Нет.
И пока не может быть. Мои тоже не все выживали. Какая разница, кто вводит препарат? Всё зависит от организма самого животного. Нравится он паразиту или не нравится. В этом дело. Смотрите, вода закипела.
Агапкин заварил свежий чай. От очередного раската вздрогнул и чуть не ошпарил руки.
— Я всё пытаюсь проследить историю нашей твари, — продолжал профессор, — знаете, этот дом напротив очень старый, он был построен в конце восемнадцатого века, уцелел при пожаре 1812 года. Когда-то в нём обитал странный человек, Никита Семёнович Короб.
Этнограф, историк, путешественник. Дважды он предпринял длительные экспедиции на восточную окраину России, в Вуду-Шамбальские степи. Он вёл там раскопки на развалинах святилища древнего божества Сонорха, Хозяина времени. Существует миф, что жрецы Сонорха жили по двести, триста лет. Во время второй экспедиции Коробу удалось раскопать древнее захоронение. Кажется, никаких кладов, золота, драгоценных камней он не нашёл. Только черепки и кости.
Профессор говорил, как будто старался заглушить звуки выстрелов своим быстрым свистящим шёпотом. Агапкин заёрзал на стуле.
— Вот оно что. А я всё удивлялся, зачем вам старые книжки какого-то Никиты Короба?
— Заметили у меня на столе? — хитро улыбнулся профессор.
— Да, случайно, — Агапкин слегка покраснел. — Вы думаете, он что-то привёз в Москву?
— Возможно. Впрочем, в книжках своих он об этом не сказал ни слова. Вскоре после второй экспедиции Короб умер.
— Значит, среди хлама, который выкинула из подвала мадам Котти, могли быть какие-то древние останки?
— Могли, — кивнул профессор, — когда я стажировался в Германии, в университетскую клинику попало несколько рабочих с археологических раскопок.
Они были заражены неизвестным паразитом. Такое случается иногда. Я же говорил вам, что жизнеспособных цист находят в останках мамонтов. Впрочем, хранились в подвале древние сокровища Короба или нет, теперь уже неважно. Мадам Котти все выкинула.
