Она знает зачем. Мама, успокойся. Да, напишу Нолику, все подробно объясню. Мамочка, сейчас закончатся деньги, и меня вырубят. Все, целую, люблю!
Соня убрала телефон в карман куртки и посмотрела на Зубова.
— Извините. Как только я нашла аптеку, начались телефонные звонки, все прямо как с цепи сорвались. Нам уже пора? Это мне сок?
— Да. Можете взять с собой. Давайте я повезу ваш чемодан.
Они поднялись на платформу, вошли в вагон.
— Это что, электричка такая? — спросила Соня. — Туалет? Даже три туалета на один вагон? И курить можно?
— Не везде.
Только в этом вагоне.
— Ого! Розетка для компьютера и столик!
В первом классе были купе с мягкими креслами на шесть человек, но никто к ним так и не сел. Когда поезд тронулся, Соня выпила свой сок, закурила, вытащила ноутбук из портфеля.
— Сейчас, только отвечу одному человеку и буду смотреть в окно.
Зубов сидел напротив. Он открыл тонкую книжку в дешёвом глянцевом переплёте. Он взял её с собой из Москвы, но всё никак не мог начать читать. Книжка называлась «На передовой невидимого фронта».
Мемуары бывшего сослуживца, того самого, который когда-то настрочил на Зубова докладную.
На внутренней стороне обложки было выведено шариковой ручкой, аккуратным почерком:
«Ивану, дорогому другу и коллеге, на добрую память. Автор».
Соня минут пятнадцать читала свою почту, отвечала. Потом встала и вышла. Компьютер остался включённым.
Зубов развернул его к себе. Её не было минут десять. Он успел прочитать все входящие и исходящие письма за последнюю неделю.
Когда она вернулась, компьютер стоял на месте, а рядом, на столике, небольшой бумажный пакет, перевязанный лентой.
— Ого! Здесь ещё и подарки разносят? — спросила Соня.
— Да. Иногда случается.
— Это мне?
— Конечно.
— А вам тоже принесли?
— Софья Дмитриевна, пожалуйста, разверните, посмотрите.
— Вы уверены, что можно? А вдруг они перепутали купе?
— Уверен. Открывайте. Это именно вам. Никто ничего не перепутал, — он тяжело вздохнул, отвернулся, уставился в окно.
Она развязала ленточки и тихо охнула.
— Иван Анатольевич, вы с ума сошли! Сто семьдесят евро! Тот самый! Вы не представляете, как я о нём мечтала в детстве, он даже снился мне, именно такой, маленький, бежевый, встрёпанный, с разными глазами. Но я бы никогда, ни за что себе не позволила. Слушайте, давайте я вам деньги верну? У меня есть. Мне ваш курьер вручила тысячу евро.
— Софья Дмитриевна, вот эту последнюю глупость я даже комментировать не хочу. Лучше бы просто спасибо сказали.
