— Федор Фёдорович, здравствуйте, ужас какой творится! У нас вся прислуга сбежала, я ходила узнать, что с отоплением, бесполезно, никто ничего не знает, дворник хамит, пьян, а ведь мусульманин, им Коран запрещает пить. Погодите, тут письмо для Михаила Владимировича, бросили в наш ящик, я как раз шла к вам, отдать, — она протянула толстый конверт.
Письмо было из Ялты, от Натальи Владимировны и Оси. Его давно ждали.
— Благодарю вас, я передам. Потом. Сейчас спешу, — он сунул конверт за пазуху.
— Федор Фёдорович, вы здоровы? У вас такой странный вид, — слегка испуганно пробормотала дама.
— Здоров, здоров, спешу, простите, — он быстро вышел на улицу.
У подъезда стоял знакомый автомобиль. Шофёр шагнул навстречу и тихо спросил:
— Дисипль, в чём дело, куда вы? Что с вами?
— Вернулся полковник. Я должен сообщить.
— Я сообщу. Помогите мне донести пакеты.
— Нет. Ни за что! Я не могу, не хочу туда возвращаться!
— Да в чём дело? Вы пьяны? — шофёр быстро обнюхал его, по-собачьи шевеля ноздрями.
— Нет. Не похоже. Неужели кокаин?
— Перестаньте. Я трезв и не употреблял наркотиков. Мне очень плохо. Это личное. Объяснять вам не буду.
— Да не объясняйте, пожалуйста, я и так знаю. Вы же сами сказали — полковник вернулся. Я бы на вашем месте давно нашёл бы себе какую-нибудь весёлую курсисточку. Ладно, все, успокойтесь. Пойдёмте наверх, я без вас не дотащу, а вам всё равно придётся возвращаться, никуда не денетесь, так что терпите, Дисипль. Страдания облагораживают душу и тренируют волю.
— Да. Хорошо, я готов. Но вы войдёте со мной, сами все скажете, иначе получится, будто я уже сотрудничаю, тогда я лишусь доверия, уважения, тогда всё напрасно, всё кончено, — он шептал быстро, с одышкой, и старался не смотреть в насмешливые голубые глаза шофёра.
— Прекратите истерику. Сядьте! — шофёр открыл дверцу и силой усадил Федора на переднее пассажирское сиденье. — Можете молиться, медитировать, считать слонов. У вас три минуты, чтобы успокоиться и взять себя в руки.
Либо мне придётся доложить, что вы невменяемы и ненадёжны.
Шофёр отвернулся и закурил. Он стоял, прислонившись к дверце. Чёрная кожаная куртка была перетянута портупеей. Федор не мог оторвать взгляда от кобуры. Достаточно протянуть руку, чтобы вытащить револьвер. Шофёр, конечно, заметит, но не сразу поймёт, что происходит. Подумает, что Дисипль сошёл сума и собирается его убить. Вряд ли он сумеет разгадать истинные намерения Дисипля.
