История одного замужества

Револьвер он принес с собой, но где Ергольский его взял? Откуда оружие вообще появилось в этой истории? Если догадка Амалии правильна и револьвер принадлежал таинственной даме в синем, которая связана вовсе не с Ергольским, а с другим человеком, каким образом оружие могло оказаться у писателя?

И Ергольский ли вообще убил Панову? Правда, мотив у него был более чем весомый… Это не какие-то семейные дрязги, не любовные разочарования. Фото, которое неизвестно как попало в руки легкомысленной Пановой, стало картой, на которую оказалась поставлена вся его налаженная, спокойная, сытая жизнь…

Петр вздохнул.

Так как он был все-таки человеком театра, то думал, что дама, которая стояла у стола, была бы чертовски хороша в ролях героинь, которые в каждом акте приказывают отрубить кому-нибудь голову. Почему-то выражение ее красивого лица с правильными чертами вызывало у него только такую ассоциацию. И если бы она сейчас заговорила стихами, как в старинной пьесе, это бы его тоже ничуть не удивило.

Но когда она подала голос, то всего лишь дала ему понять, что в его интересах держать язык за зубами и никому не говорить о том, что ему удалось узнать.

– Позже вы дадите показания господину Игнатову… Если вам удастся вспомнить еще что-то существенное, все расскажете ему.

– А меня арестуют? – забеспокоился Петр. – Потому что – вы только не сердитесь, сударыня, – ваш управляющий меня заменить не сможет, да и Дуняша тоже…

– Там видно будет, – уклончиво ответила Амалия.

И она отправилась на поиски Ивана Ивановича, с которым ей надо было кое-что обсудить.

Глава 16. Дикая орхидея

– Конечно, во всем виноват Ергольский, – философствовал Николай Сергеевич, уплетая эклер. – Будь я следователем…

«Этого еще не хватало!» – помыслила Клавдия Петровна. Обычно она не была настроена к своему родственнику столь критично, но почему-то именно сейчас ее так и подмывало возражать ему, что бы он ни говорил.

– Будь я следователем, – продолжал меж тем увлеченный поэт, – я бы его первого призвал к ответу. Я бы признал его соучастником свершившегося преступления хотя бы за то, что людей убивают именно так, как он придумал.

И, торжествуя, он откинулся на спинку кресла. В бороде его застряли крошки от пирожного.

– Это не преступление, – сухо сказала Клавдия Петровна.

– Убийство – не преступление? – притворно изумился Николай Сергеевич. – С каких это пор, интересно?

– Откуда Матвею Ильичу было знать, что человека убьют именно так, как он придумал? – рассердилась передовая дама.