История одного замужества

Но, увы, Ергольский в некоторых отношениях был чудовищно, недопустимо доверчив, – хотя, с другой стороны, будь он недоверчив, это был бы уже не тот Матвей Ильич, книги которого знали и любили тысячи читателей, а кто-то другой, более проницательный, но куда менее приятный.

– Это просто какой-то кошмар, – пожаловался писатель. – Опять приходил следователь, и хотя впрямую он меня не обвиняет, я вижу, что ему очень хотелось бы меня засадить. Где я, видите ли, был, когда убивали горничную Фролову? Да тут же, у себя, пытался дописать главу, боже мой…

– Не оправдывайся, – хмыкнул Чаев.

 – Мы все отлично понимаем, что ты мог выбраться в окно, выманил горничную к камышам, посулив ей денег, после чего ударил ее камнем по голове и столкнул в воду. Само собой, никто тебя не видел, и ты так же незаметно вернулся в дом, после чего с чувством выполненного долга снова принялся за роман.

– Очень смешно, – проворчал Ергольский, снимая компресс, который успел порядком ему надоесть. – Между прочим, со слов Игнатова получается, что убийцу в самом деле никто не заметил.

Само озеро просматривается очень хорошо, кроме той его части, где было совершено убийство. И ведь Дуняша, судя по всему, действительно пошла туда добровольно.

– Все это ужасно, – проговорила Антонина Григорьевна. – И еще ужаснее то, что тело обнаружил мальчик.

– Он не просто обнаружил, он его искал, – отозвался Чаев. – Когда он узнал, что девушка исчезла и ее не могут найти, он стал думать, куда она могла деться. По дороге постоянно проходят и проезжают деревенские, но никто ее там не видел.

Значит, Дуняша оставалась где-то поблизости и в то же время в таком месте, где ее не могли обнаружить. Мальчик решил, что ее столкнули в воду, и оказался прав. Сообразительный ребенок, думаю, я еще поговорю с ним завтра. Читатели обожают такие подробности, когда полицию оставляют в дураках обычные люди.

– Повезло тебе, – вздохнул Ергольский. – Только приехал, и раз – тема для статьи, и не одной. Можно даже подумать, что это ты постарался.

– Прости, ты это о чем? – учтиво осведомился Георгий Антонович, приподняв свои ломаные донжуанские брови.

– Если б я тебя не знал, то мог бы предположить, что ты прикончил Панову и ее горничную из любви к сенсациям, – поддел его Матвей Ильич. – Понимаешь, в романе человек, у которого нет ни малейшего мотива, всегда вызывает подозрения. А у тебя нет никакого мотива, значит, ты подозрителен.

– Ты меня разоблачил! – вскричал Георгий Антонович, театрально воздевая руки.