История одного замужества

 – И раз уж в этом месте повествования мне полагается покаяться, я во всем сразу же признаюсь. Да, уважаемые дамы и господа, это я убил Панову, потому что мне было не о чем писать, а кризис политических отношений в Европе, новое правительство во Франции и прочее – разумеется, мелочи, не стоящие внимания. И горничную тоже убил я, потому что она видела, как я застрелил ее хозяйку. А теперь, уважаемые дамы и господа, я попрошу вас сжалиться над подсудимым и заменить бессрочную каторгу на порцию вкуснейшего мороженого, изготовленного лилейными ручками нашей хозяйки.

Смеясь, Ергольский разразился аплодисментами. Чаев поднялся с места и, прижав руку к груди, театрально поклонился своим слушателям.

– Может, нам и в самом деле лучше заняться мороженым? – предложил Матвей Ильич жене. – Мне, пожалуй, тоже порцию, и побольше!

– Сейчас распоряжусь, – сказала Антонина Григорьевна, поднимаясь с места.

…За ужином в «Кувшинках» царило молчание, которое можно было бы назвать зловещим, если бы оно не было просто настороженным.

– Если бы Иван Иванович хорошо знал свое дело, этого бы не случилось, – объявил он, упрямо выпятив челюсть.

– О чем это вы? – довольно сухо осведомилась Амалия. Баронесса Корф еще тяжелее, чем молодой следователь, переживала их поражение.

– Если бы он арестовал того человека в саду, – сердито проговорил Павел, – Дуняша осталась бы жить. Но Иван Иванович медлил, и вот…

– Давайте не будем кидаться обвинениями, – попросил Ободовский. – Прежде всего, если горничная поняла, кто убийца, ей следовало сразу же сказать об этом Игнатову. Правильно я говорю?

– Ну допустим, – нехотя признал Колбасин. – Но к чему вы все же ведете?

– А вот к чему: ее молчание – тоже преступление, а если она действительно захотела шантажировать убийцу, то преступление вдвойне.

– То есть, если я правильно понял, вы оправдываете того, кто лишил ее жизни? – колюче осведомился Серж.

– Вовсе нет, но если все было именно так, как я говорю, получается, что своими действиями она в некоторой степени спровоцировала преступника. Вы не согласны?

– Все это очень странно, – задумчиво уронила Амалия. – Я вот что имею в виду: у Дуняши была репутация девушки, у которой язык без костей.