История одного замужества

И так как Андрея Григорьевича никак не назовешь глупым человеком, я уверена, он сделал бы в отношении вас самые неутешительные выводы, да что там – он бы попросту закрыл перед вами двери своего дома и сделал все, чтобы вы никогда больше не смогли увидеть его дочь. А это значит, что вы снова оказались бы на обочине жизни, с одной матерью, которая пишет восторженные статьи о всяких пустяках, и с женой-горничной, которая, наверное, любила вас, но не могла дать вам ничего из того, о чем вы мечтали…

– Это все ваши выдумки, – хрипло промолвил Серж.

 – Вы почему-то решили выгородить убийц, которые уже сознались… повесить все на меня… Я не убивал их! Я никого не убивал…

– Полно вам, Сережа, – вздохнула Амалия. – Вас видели, когда вы выходили из комнаты горничной. Полагаю, именно тогда вы подбросили простреленную подушку и забрали вещи, которые выдавали вашу связь. Но даже не это самое главное, а то, что я получила с курьером ответ на свой запрос – копию записи о вашем венчании с Авдотьей Фроловой.

И она легким движением извлекла откуда-то солидного вида конверт, запечатанный несколькими печатями.

На конверте стояло: «Баронессе Амалии Корф. Строго секретно. Вручить только в собственные руки».

– Беда в том, Сергей Иванович, что до поры до времени вам слишком везло, – сказала Амалия, возясь с печатями. – Вы услышали рассказ Матвея Ильича и поняли, как его можно использовать. Вы нашли револьвер, который потеряла Екатерина Александровна. Вы убили двух несчастных женщин, и вас никто не заметил, никто даже не заподозрил! Вам настолько везло, что господин Ободовский даже решил взять на себя вину в двух убийствах, потому что знал, что он не убивал, – значит, решил он, это сделала Екатерина Александровна, но даже если так, ее надо спасти.

А она знала, что никого не убивала, и думала, что убийца – он…

– Хватит! – выкрикнул Серж. Теперь его лицо было багровым, в голосе прорезались угрожающие нотки. – Вы поймали меня – радуйтесь, но не смейте требовать у меня сочувствия… Каждый день Павел жаловался мне, как ему тошно видеть мать с ее любовником и как он хотел бы, чтобы это закончилось… Что ты смотришь на меня? – напустился он на своего друга.

 – Радуйся! Я исполнил твое желание! Ты-то даже руки на себя наложить не смог… растяпа! Права она была, когда называла тебя так…

В публике произошло движение.

– Сережа, это правда? – очень тихо спросил Колбасин. – Так это правда – все, что нам тут рассказывали? Это ты…

– Я совершил ошибку.