История злодейки

Боли я почти не почувствовала, но по свежим бинтам моментально стали расползаться кровавые разводы, что, невероятным образом, напугало девчонку еще сильнее угрозы быть наказанной, и она метнулась ко мне с тревогой и болью в глазах, со странным трепетом беря в руки мою ладонь.

— Ну, зачем же вы так, сударыня? — запричитала она, сноровисто развязывая бинты, чтобы наложить новые повязки.

— Я жду ответа, Мила, — напомнила я, пристально вглядываясь в лицо не на шутку перепуганного ребенка.

Сглотнув, девушка обреченно опустила плечики, но сдалась:

— Пожалуйста, не заставляйте меня, миледи.

— Что ты видела? — нахмурилась я.

— Я… я не могу, — заплакала она, уже не скрывая слез. — Он… он ужасный человек. Он — монстр… Пожалуйста, сударыня, умоляю, не заставляйте меня. Я его боюсь.

Вглядываясь в заплаканное личико, я вновь узнавала себя. То, как панический ужас сковывал все: мысли, сердце и душу. И лишь один страх главенствовал в теле, заставляя задыхаться… Я помню, как больно, жутко и невыносимо в этом водовороте отчаяния.

— Хватит, — сжала я трясущуюся ладонь в своей руке, заставив ее посмотреть мне в лицо. — Все, успокойся. Я больше ни о чем не спрошу. Не бойся! — потребовала я, грубо тряхнув девчонку, которая вновь едва не скатилась в истерику. — Дыши и смотри на меня. Все хорошо. Он не узнает, успокойся… — заверяла я, смотря исключительно в ее глаза, понимая, что всего одно промедление, и она вновь разрыдается.

Спустя несколько секунд, Мила, выпустила дрожащий выдох, а после задышала, постепенно выравнивая дыхание.

— Сударыня… — неуверенно начала она, наконец, поняв, что сейчас произошло.

— Он не узнает, — повторила я. — Уходи. Дальше я справлюсь без тебя. На сегодня ты свободна.

— Но как же?.. — неуверенно посмотрела она на мои руки в бинтах.

— Я справлюсь, — строго оборвала я, посуровев, что заставило девушку выпрямиться по струнке. — Иди.

Девушка отрывисто кивнула, поднялась на ноги, сделала реверанс и торопливо затрусила в сторону выхода для прислуги, но уже у самой двери затормозила и обернулась.

— Благодарю, сударыня, — с искренним чувством, произнесла она, а после выскользнула за дверь, оставив меня в одиночестве со своими мыслями, которые судорожно разбегались, отказываясь складываться во что-то внятное.

Усилием заставила себя думать, строя предположения. И чем больше думала, тем более тошно чувствовала себя.