Дополнительный энергоблок на «ТЭЦ-2» достроили. Вовкин отец выехал на новое строительство в Воронеж и наша двухлетняя дружба прервалась».
В ответственный для меня день Вовка Мотырев здесь - в палате. Волна нежданной радости перекрывает предоперационную нервозность – бросаюсь к нему навстречу.
- Ты как здесь очутился?! – обнимаемся.
Смутившись пристальных взглядов больных, он тихим голосом объясняет:
- Из Саранска. Решил перед поступлением в Воронежский университет навестить друзей. Пришел к вам домой.
Сказали, что с тобой произошло и где ты находишься. – выходим из палаты в коридор. Уже смелее и громче Вовка продолжает: - Приехал поездом. На вокзале взял такси и прямо к тебе. Обратился в приемное отделение – мне объяснили как тебя найти. А ты здесь оказывается известная личность.
Вновь прижимаю к себе друга.
- Вовка! Как ты вовремя приехал! Через час операция. «Трясусь» как девочка, а сам понимаю - надо ее делать.
Растроганный он жмет мою руку.
- Санек, мне твои родные все рассказали и эта операция надеюсь, будет последняя.
Решил тебе сделать подарок. – вытаскивает из своей сумки большой альбом для фотографий в кожаной обложке. На титульном листе выбиты гравюры рисунков из жизни древнеегипетских фараонов. Принимаю увесистый альбом.
- Спасибо! В нем будет храниться в фотографиях вся моя жизнь. Стариком открою альбом, а там мы с тобой молодые и красивые. – смеемся: - Подпиши.
Вовка достает из той же сумки новомодную шариковую ручку и своим красивым почерком в углу первого листа пишет:
«На память другу Саше, от Владимира в честь нашей дружбы».
Москва 6 июля 1971 года. Роспись…
Дорога в операционную по коридорам корпуса кажется бесконечной – Василий Семенович толкает вибрирующую каталку. Прищуренные глаза санитара с постоянно моргающими веками, смотрят ободряюще и весело.
- Обратно повезу тебя с нормальным кишечником. Катаю как принца, а между прочим мне идет седьмой десяток.
Извиняюще улыбаюсь, но не отвечаю – знобит. Надо мной проплыли рисованные ангелы на куполе в центральном зале. Мы едем дальше в другое крыло здания. Мамы рядом нет – боится сглазить. Наконец останавливаемся. Дядя Вася заглянув в дверь операционной, вернувшись, докладывает:
- Просили подождать. Еще не готовы Вас принять!"
"Мне не до шуток, озноб усилился - руки и ноги трясутся, не могу успокоиться, да и стыдно перед бывшим военным летчиком.
