Императрица смотрела на баночки жадными глазами:
— И откуда же эти волшебные кри… как ты говоришь?
— Кримы, — подсказала Елизавета, вздохнула и, очень аккуратно сказала, — они из Никольского уезда, делают на фабрике Лопатиных.
Мария Алексеевна, услышав неприятно знакомую фамилию, поджала губы и положила баночку, которую держала в руках обратно в шкатулку."
"— Мари, ну что ты, — Елизавета постаралась вернуть то приятное настроение, в котором императрица пришла.
— Лиза, ты знаешь, я не хочу ничего слышать про эту женщину и про её семью, — императрица «похолодела» лицом.
Елизавета часто видела такое выражение, оно возникало тогда, когда императрица больше не желала о чём-либо разговаривать.
Да, — подумала Лиза, — будет непросто. А вслух сказала:
— Думаю отдать вот этот крим Надежде Столич, а то она уже устала замазывать свои веснушки, а себе оставлю вот эти розовенькие. Мыло раздам каждой по кусочку, может начнут пахнуть приятнее.
Елизавета сморщила нос, императрица не сдержалась и хихикнула, а потом обе женщины рассмеялись.
Напряжение спало.
— Ну и отдай, а мы посмотрим, действительно ли эти кримы так чудесны, как написано.
Мария Алексеевна снова сделала серьёзное лицо и сказала:
— Ладно, собирайся и приходи на ужин, я пока пойду к детям.
С этими словами императрица вышла из комнаты, а Елизавета заметила, что одна баночка с голубой крышкой пропала.
Позвала слугу и приказала отнести в покои императрицы и положить на туалетный столик красиво написанные листы с инструкцией.
* * *А в это же время баронесса Елена Михайловна Виленская входила в приют у церкви Св Елены. Ей было плохо, она чувствовала, что с потерей племянника она в скором времени потеряет и брата, тот тоже бросит её и снова уйдёт к этой ужасной женщине. А ведь он обещал, что разведётся, говорил, что император подписал развод. Куда делся тот доверчивый мальчик, которого она растила после смерти родителей? Почему он стал так жесток к своей сестре?
Прислал законника, тот такие вопросы задавал, как будто она умалишённая… Внезапно баронесса остановилась:
— А вдруг он действительно решил отправить её в дом скорби? О нет! Что же делать?
С этими мыслями баронесса зашла в церковь.
Её узнали, и одна из монахинь пригласила её пройти к настоятельнице монастыря, при котором был расположен приют и церковь. Елена Михайловна любила с ней беседовать. После разговоров с этой женщиной разум всегда прояснялся и сразу становилось понятно, что надо делать, а чего не надо.
