"
"— Рассказывай, что у тебя с этим доктором? — повторил Александр Григорьевич
Анна понимала, что поступок Путеева выглядит даже не странно, нет, для отца это наглость на грани хамства, и теперь ей надо держать себя в руках, чтобы дать Николаю шанс всё исправить.
То, что Путеев справится, Анна не сомневалась. Зная почти обо всех новинках, что Путеев и Ирэн сделали, Анна верила, что отец сможет понять, наличие титула и капитала в этом случает отодвигается на второй план.
Поэтому Анна спокойно и без лишних эмоций ответила:
— У меня с Николаем Ворсовичем ничего нет.
Но, не скрою, мне приятно, что короткое знакомство так поразило его, что он примчался просить моей руки.
Строганов задумчиво поглядел на дочь:
— А ты не думаешь, что его поразило твоё богатство и происхождение?
Анне действительно стало неприятно такое услышать, и она с обидой заметила:
— Вы считаете, что меня нельзя полюбить?
Барон дочь любил, но он знал и том, сколько вокруг непорядочных людей и, как отец, волновался за свою кровиночку.
Как же она не понимает, — думал про себя Строганов, — что этот докторишка мизинца её не стоит, и скорее всего узнав, что она уже на пределе невестиного возраста, нацелился облапошить девицу. Странно, и как Лопатин допустил, что у него в поместье такое происходило, наверняка это всё его шалопутная дочь, Ирэн. Сама без головы и Анну сбила с пути истинного.
А вслух сказал:
— Наоборот, ты у меня красавица и умница и достойна лучшей партии
И всё самообладание, которое Анна копила, улетучилось, стоило ей понять, что вот сейчас, из «лучших родительских побуждений», отец загубит её жизнь.
— Отец, доктор Путеев очень талантлив и на хорошем счету, у него много изобретений, которые и без меня принесут ему капиталы…
Она хотела рассказать про тоноскопы и скалпрумы и то, что не нужны ни ей, ни Путееву капиталы отца, но Строганов уже понял, что в голове у дочери влюблённость и она может натворить глупостей и, перебив эмоциональную речь дочери, строго сказал:
— Больше из дома ни ногой! Посидишь пару недель, пока не прояснится с помолвкой с Виленским, а там дальше видно будет.
И обращаясь к супруге, которая молча сидела здесь же, прислушиваясь к разговору мужа с дочерью, приказал:
— Запереть и не выпускать.
* * *Никольский уезд
Вблизи «маркиз де Карабас» оказался высоким, симпатичным мужчиной около тридцати лет. У него было продолговатое, чуть смуглое лицо, твёрдый подборок с небольшой «испанской» бородкой, взгляд открытый и умный, что сразу подкупало.
