Единственное, что немного омрачило настроение Ирины было то, что Мирослав Мирославович при встрече, отвёл их с отцом в сторону и предупредил, чтобы были аккуратнее с информацией, потому как маркиз подданый Бротты и он, конечно, предоставил все бумаги, что является честным негоциантом, но проверить надо. Наместник отправил запрос в Канцелярию тайных дел, но ответа пока не получил.
После обеда прошли в музыкальную гостиную, где дочери наместника Гайко сыграли на клавесине. Причём сыграли хорошо, Ирине понравилось, а девушки краснели, когда получали комплименты от симпатичного иностранца.
И как-то так получилось, что у Ирины с маркизом завязался разговор о литературе. Оказалось, что в этой реальности тоже есть свой Байрон* и маркиз Уэлсли с ним знаком.
(Джордж Гордон Байрон, 6-й барон Байрон, лорд Байрон. Английский поэт-романтик и пэр, покоривший воображение всей Европы своим «мрачным эгоизмом»)
Ирина обожала Байрона и когда Уэлсли взялся декламировать Байрона в оригинале, Ирина вспомнила эти строки и была поражена, что и английский язык в этой реальности практически тот же, что и в её мире:
Thus much and more; and yet thou lovs’t me not,
And never will! Love dwells not in our will
Nor can I blame thee, though it be my lot
To strongly, wrongly, vainly love thee still.
*
(*Вольный перевод автора:
Мне много и того, что ты меня не любишь
И не полюбишь никогда! Заставить полюбить нельзя
За нелюбовь я не виню тебя, но мой удел
Любить тебя так сильно, как и тщетно)
Умел маркиз Уэлсли найти и затронуть те струны в душе женщины, на которые ей хотелось откликнуться.
Так, рассуждая об английской литературе, а здесь это была Броттская литература, Ирина и не заметила, что они с маркизом оказались вдвоём, отойдя на приличное расстояние от дома, выйдя в сторону сада, расположенного на заднем дворе. И неизвестно, чем бы закончилась эта прогулка, но в этот момент прибежал слуга с просьбой к лорду Уэлсли вернуться в дом и пройти в кабинет наместника для обсуждения коммерции.
"
"Если бы в этот момент Ирина наблюдала за сменой выражений лица маркиза, то вероятно бы заметила крайнее недовольство, что слуга помешал такому прекрасному моменту единения. Ведь Ирине уже так хотелось продолжать говорить с маркизом на разные темы, а у того уже были заготовлены вопросы о том, чем женщине нравится заниматься. И неизвестно что Ирина в таком «возвышенном» состоянии могла наболтать.
