Граф Балашов уже почти оправился после встречи с людьми князя Обухова. Князь, впрочем, зла на Балашова не держал, даже приехал с сестрой, чтобы навестить «болеющего» графа. Княжна была эфемерна и прозрачна, как и в те разы, когда Кирилл встречался с невестой.
Даже отстрадал по леди Бейкер, записку от которой обнаружил только спустя неделю после её трагической гибели. Узнал последние новости, что в убийстве леди Бротта обвинила Виленского. Прочитал о конфликте с Ханиданом и подумал про то, что не знает, что лучше, жениться до войны или наоборот, отложить свадьбу.
Получив записку от князя с просьбой срочно явиться с вещами, даже решил, что возможно вот он ответ, возможно князь пошлёт его в Ханидан, где он обязательно совершит подвиг и император наградит его и приблизит.
Всё оказалось не так уж и радужно, оказалось, что надо ехать в Никольский уезд к Лопатиным, у которых были какие-то новинки и князю они были нужны. В никольский не хотелось, в поместье к Лопатиным тоже. Он представлял себе как выскочит Ирэн, располневшая и подурневшая и на руках у неё непременно будет орущий ребенок, и она, протягивая руки к нему будут снова плакать и уговаривать его вернуться.
Но дяде граф отказать не мог, поэтому, отписав матушке, что уедет по делам на несколько дней, пошёл помогать собирать вещи, которые могли пригодиться в пути.
Дорога длинная, по дороге дядя стал интересоваться как у Балашова складываются отношения с семейством Обуховых, продолжает ди он поддерживать какую-либо связь с Ирэн.
Балашов, поморщившись рассказал, что с князем Обуховым и его сестрой отношения прекрасные, они даже его навещали во время болезни, а вот с Ирэн он порвал окончательно.
Тогда Ставровский спросил про дочь. Балашова тема дочери волновала только в контексте проблем со сватовством, поэтому он ответил словами матери:
— Константин Петрович, матушка считает, что не мой это ребёнок, а Виленского, поэтому отвезла девочку к Лопатиным."
"Но об одном умолчал граф, а может забыл. Он не сказал дяде, что мать, используя графскую печать, подписала отказ от ребёнка от его имени.
Уже на подъезде к поместью Лопатиных увидели строящийся храм. Храм строили на небольшом холме и поскольку стены из «блоков» возводились очень быстро, то среди чёрных вспаханных полей, и свежей весенней зелени, со стороны, даже недостроенным, храм смотрелся очень необычно. Ставровский приказал подъехать поближе и вылез из кареты, чтобы самому пройти и посмотреть на странным образом вытесанные камни.
