История нового имени

Разве я смогу идти с ним в горы, если он любит Лилу, если он с ней целовался? Как я буду каждый день смотреть на них, а они будут уплывать от меня все дальше и дальше? Обессиленная, я провалилась в сон. Когда я проснулась, оказалось, что за ночь вчерашние мысли успели оформиться у меня в голове в нечто связное, а главное – приглушить боль. Я быстро вскочила и помчалась на свидание с Нино.

57

Я была уверена, что он не придет, но он уже ждал меня на пляже – один, без Бруно. Тут же выяснилось, что он расхотел идти в горы и бродить незнакомыми тропами.

Если я настаиваю, сказал он, можно и пойти, только по такой жаре это будет утомительно, так что лучше остаться на море и искупаться. Я уже испугалась, что сейчас он добавит, что вообще-то ему надо заниматься, но, как ни удивительно, он предложил мне покататься на лодке. Он начал считать деньги у себя в кармане, и я протянула ему свои скудные богатства. «Ты и так принесла бутерброды, – улыбнулся он. – Так что плачу я». Через несколько минут мы были в море: Нино на веслах, я на скамеечке на корме. "

"Я немного повеселела. Лила, подумала я, могла и соврать, и Нино ее не целовал. Но в глубине души я понимала, что обманываю себя. Я часто лгала, прежде всего самой себе, но, насколько я знала Лилу, она всегда говорила правду. Впрочем, очень скоро Нино сам мне все объяснил. Мы уже отплыли довольно далеко от берега, когда он сложил весла и прыгнул в воду; я последовала его примеру. Вопреки обыкновению он не поплыл к горизонту, а нырнул, сразу исчезнув из виду, затем показался в некотором отдалении и снова нырнул.

Я боялась глубины и предпочитала крутиться рядом с лодкой, но скоро устала и кое-как забралась обратно. Через некоторое время вернулся Нино, взялся за весла и уверенно погреб параллельно берегу, в сторону отеля «Пунта императоре». Мы немного поболтали на тему бутербродов, жары и моря и порадовались, что не пошли в горы. К моему удивлению, Нино ни разу не заговорил о том, что недавно читал в книгах, газетах и журналах; несколько раз, когда молчание становилось тягостным, я бросала пару реплик, которые должны были пробудить его интерес к обсуждению проблем мирового масштаба, но он меня как будто не слышал, явно занятый другими мыслями. Потом он отложил весла, с минуту смотрел на далекую скалу, проследил взглядом за летящей чайкой и спросил:

– Лина ничего тебе не говорила?

– О чем?

Он сжал губы и после короткой паузы выдохнул:

– Ладно, тогда я сам расскажу. Вчера я ее поцеловал.

С этого все и началось.