Онлайн-библиотека книг
– Почему ты спрашиваешь?
– Сколько именно раз? Один, два, три, пять? Лену, ты в курсе?
– Один раз, – ответила я. – Он заходил пару дней назад, и мы вместе пошли купаться.
Стефано, не стирая с лица улыбки, продолжал выпытывать у жены:
– И вы с сынком Сарраторе так ладите, что выходите из моря держась за руки?
– Кто тебе это сказал? – Лила уставилась ему в глаза.
– Ада.
– А она откуда узнала?
– От Джильолы.
– А Джильола?
– Она сама тебя видела, потаскуха! Она была здесь с Микеле, они вас нашли.
– Пойду прогуляюсь, – спокойно сказала Лила, поднимаясь.
– Никуда ты не пойдешь! Ты будешь сидеть здесь и отвечать на мои вопросы.
Лила осталась стоять. И вдруг, перейдя на литературный итальянский, она сказала бесконечно усталым голосом, в котором я услышала ноты презрения:
– Какая же я дура, что вышла за тебя. Ты просто ничтожество.
Она направилась к двери, и я собиралась к ней присоединиться, но Стефано вскочил из-за стола и схватил ее за руку.
– Никуда ты не пойдешь! – заорал он. – Отвечай, купалась ты с сыном Сарраторе или нет? Держала его за руку или нет?
Напрасно Лила пыталась вырваться.
– Оставь меня, ты мне противен, – прошипела она.
Тут вмешалась Нунция. Она упрекнула дочь за то, как та разговаривает с мужем, но тут же с удивительным пылом накинулась на Стефано, почти криком требуя, чтобы он прекратил свои нападки на Лилу, которая уже объяснила ему, что Джильола оговорила ее из зависти; всем известно, что за лживая тварь эта дочка кондитера, она трясется за свое место в магазине на пьяцца Мартири, она и Пинуччу мечтает оттуда убрать, чтоб остаться там единоличной хозяйкой, а сама ничего не смыслит в обуви, да она и в выпечке ничего не смыслит, а то, что магазин процветает, – целиком заслуга Лины, без нее ничего этого не было бы, она и в новой колбасной лавке трудится, да еще как, и нечего на нее орать, вот именно, нечего!
Она и правда разъярилась: лицо у нее пылало, вытаращенные глаза горели, а говорила она так быстро, что не успевала перевести дыхание.
