История нового имени

Потом она расплакалась: как она могла поверить, что сможет жить с ним, помогать ему? Это она во всем виновата: внушила ему свои мысли, потому что испытывала настоятельную потребность высказать их вслух. Это она испортила его статью.

Она легла в постель и стала ждать. Она прождала всю ночь, но Нино не вернулся. Он не вернулся ни на следующий день, ни через день. Он не вернулся никогда.

92

Все, о чем я здесь пишу, я узнала в разное время и от разных людей. Начну рассказ с Нино, который, сбежав из квартиры на Флегрейских Полях, отправился к родителям.

Мать приняла его лучше, чем блудного сына. Зато с отцом они поругались уже через час, и у них опять едва не дошло до драки. Донато орал на диалекте, что Нино может жить хоть дома, хоть где угодно, но он не имеет права без предупреждения исчезать неизвестно куда, а потом являться и требовать денег, как будто это он их зарабатывает.

Нино заперся в своей комнате и долго думал. Ему хотелось побежать к Лиле, вымолить у нее прощение и сказать, как он ее любит, но, тщательно проанализировав ситуацию, он пришел к выводу, что попал в ловушку и что виноваты в этом не он и не она, а их непреодолимое влечение друг к другу.

Ну вот, например, рассуждал он, сейчас я сгораю от желания быть с ней, целовать ее и нести ответственность за то, что с нами произошло, но в душе я понимаю, что все, что я сегодня в сердцах наговорил ей, – чистая правда: эта женщина не для меня, к тому же она беременна, и я боюсь того существа, которое зреет у нее в животе; вот почему мне ни в коем случае нельзя к ней возвращаться; надо пойти к Бруно, занять у него денег и уехать из Неаполя, как Элена.

Он думал всю ночь и весь следующий день, то порываясь бежать к Лиле, то холодно напоминая себе ее наивную бестактность, ее невежественные, но тонкие замечания, и то, с какой силой она навязывала ему свои мысли, казавшиеся прозрениями, но на самом деле рождавшиеся в ее голове совершенно случайно.

Вечером он позвонил Бруно и в полном смятении отправился к нему.

Под проливным дождем он добежал до остановки и чуть ли не на ходу вскочил в нужный автобус. Но по пути вдруг передумал и вышел на пьяцца Гарибальди. Он сел в метро и поехал на Флегрейские Поля. Ему не терпелось увидеть Лилу; он мечтал, как обнимет ее и овладеет ею сразу же, с порога, прижав к стене у двери. Это было сейчас самым важным, а что делать дальше, он решит потом.

На улице было темно.