История нового имени

Стоило жене раскрыть рот, как он впадал в ярость и, до смерти пугая Нунцию, орал: «Это я должен прекратить? Это мне надо одуматься? Иди лучше к своему братцу и скажи, чтоб он бросил Аду! Моя сестра что, не заслуживает уважения? Ах, мы должны быть дружной семьей? Тогда пусть вернет мне деньги, которые они с Солара у меня увели!» Пинучча убегала из дома к брату в лавку и на виду у покупателей громко жаловалась на мужа. Стефано тащил ее в подсобку и слушал, как она перечисляет все грехи Рино. В завершение она всегда говорила: «Не вздумай давать этому говнюку денег! Лучше приди и убей его!»

103

Примерно в таком состоянии я и застала дела, когда приехала домой на пасхальные каникулы.

Я провела в Пизе уже два с половиной года, считалась блестящей студенткой и возвращение в Неаполь воспринимала как тяжкую обязанность, которую продолжала нести, лишь бы не ссориться с родителями, особенно с матерью. Как только поезд приближался к вокзалу, меня охватывала нервозность. Я боялась, что случится что-нибудь неожиданное, что помешает мне вернуться в университет, что я заболею и меня положат в кошмарную неаполитанскую больницу или стрясется еще что-нибудь, из-за чего мне придется остаться дома и помогать семье. "

"Я провела дома всего несколько часов, а мать уже подробно доложила мне все последние невеселые новости, касающиеся Лилы, Стефано, Ады, Паскуале и Рино. Она сказала, что обувная фабрика на грани закрытия. Вот какое нынче время, добавила она, сегодня ты мнишь себя королем и покупаешь машину, а завтра продаешь последнее и оказываешься в красной книге синьоры Солары.

Потом мать с нескрываемым злорадством добавила: «Взять хоть твою подружку! Думала всех перещеголять: шикарная свадьба, большая машина, новая квартира! А ты-то поудачливее будешь, да и покрасивее». Она тут же скривилась, не желая показывать, что довольна, и протянула мне записку, которую, конечно же, прочитала, хоть она и была адресована мне. Лила хотела со мной увидеться и приглашала на обед в Страстную пятницу.

Не только она меня зазывала – я каждый день с кем-нибудь встречалась. Вскоре после разговора с матерью меня окликнул со двора Паскуале. Видно, он решил, что я спустилась к нему не из занюханной родительской квартиры, а прямо с Олимпа, и начал излагать мне свои идеи о положении женщин. Он поделился со мной своими неприятностями и спросил, что, по моему мнению, ему надо делать. Вечером ко мне заявилась Пинучча и принялась изливать свою ненависть к Рино и Лиле.