История нового имени

В комнате еще сильнее, чем в остальной квартире, пахло сырой штукатуркой. Я выглянула в окно. Будь моя воля, я бы предпочла и дальше болтать с Лилой. Очевидно, Альфонсо рассказал ей, что я прогуливала школу и скатилась на двойки, и Лила решила, что должна вернуть меня на путь истинный, даже против моего желания – она всегда верила в мой разум. Ну что ж, так тому и быть. Я слышала, как она ходит по квартире. Потом зазвонил телефон, и она сняла трубку. Меня поразило, что она не сказала: «Алло, это Лина» или хотя бы: «Алло, это Лина Черулло».

Нет, она сказала: «Алло, это синьора Карраччи». Я села за стол, раскрыла учебник истории и погрузилась в чтение.

11

Последние месяцы учебного года превратились в пытку. Здание, в котором располагался лицей, было старым, крыша в нем протекала, и классные комнаты без конца заливало. После особенно сильной грозы дорогу размыло так, что по ней было не пройти. В школу мы теперь ходили через день, но на дом задавали столько, что было не продохнуть.

Несмотря на возмущение матери, я взяла за правило сразу после уроков идти к Лиле.

Я появлялась у нее около двух, бросала сумку с книгами и шла на кухню. Лила делала мне бутерброд – с прошутто, сыром, салями. У нее всегда находилось все, чего ни попроси, – не то что у меня дома. Как вкусно у нее пахло свежим хлебом и какими восхитительными были тающие на языке лаковые красноватые ломтики прошутто с тонкими полосками белого сала! Я жадно проглатывала угощение, а Лила варила мне кофе.

Мы едва успевали обменяться парой коротких фраз, как она закрывала меня в маленькой комнате и почти не заглядывала ко мне, разве что изредка, чтобы принести что-нибудь перекусить и выпить вместе со мной кофе. Встречаться со Стефано, который возвращался домой около восьми вечера, мне хотелось меньше всего на свете, и около семи я уходила.

Я быстро освоилась в их квартире, привыкла к ее освещению и звукам поездов. Каждая вещица, каждый предмет сиял здесь новизной и чистотой, но особенно меня восхищали белоснежные ванна, биде, раковина и унитаз.

Однажды, осмелев, я спросила Лилу, нельзя ли мне принять у нее ванну – дома мне приходилось мыться над раковиной или в медном тазу. Она ответила, что у нее я могу делать все что угодно, и принесла мне полотенца. Я наполнила ванну горячей водой, разделась и погрузилась по самую шею."

"Приятное тепло обволокло тело неожиданной лаской. На краю ванны стояло множество флаконов и бутылочек.