Не предупредил, не подготовил ее к тому, с чем придется столкнуться. Как он мог так с ней поступить? Ведь она ему верила!
— Это правда? — спросила она еле слышно.
Йеванн лежал рядом с ней, думая о своем. Услышав голос Деи, напрягся.
— Что именно?
— То, что ты читаешь мои мысли?
Он вздохнул:
— Я дознаватель, Дея, но если ты спрашиваешь, использую ли я на тебе свои способности дознавателя, то нет, не использую. Это другое. Я чувствую твои эмоции, так что да, догадываюсь, о чем ты думаешь. Например, сейчас.
— И о чем?
— О другом мужчине.
Тебя мучают обида и жалость.
Дея замерла, уставившись в одну точку. А Йеванн продолжил, и каждое его слово впивалось в нее острой иглой:
— Ты винишь себя за то удовольствие, что испытала со мной, и за то, что он не смог тебе его дать. Ты думаешь, что любила его, а теперь предаешь. Но это не так. Ты испытывала к нему совсем другие чувства, Дея. Благодарность, привязанность, нежность, доверие. Что угодно, но не любовь. И он это знал. Он был рад тому, что имеет, и понимал, что его счастье не вечно, а потому ценил каждый миг, проведенный с тобой.
Он хотел, чтобы ты была счастлива.
Несколько бесконечно долгих мгновений она пыталась осознать смысл его слов. Пока не поняла, что ее глаза мокры от слез.
— Откуда ты это знаешь? — прошептала непослушными губами.
— Он сам мне сказал. Сжал мою руку и сказал, что мы с тобой связаны. Что я должен найти тебя и сделать все, чтобы защитить, потому что ты…
Он замолчал, не договорив самое важное.
— Твоя дакши? — подсказала Дея.
— И это тоже. Но есть еще кое-то. Тебе об этом пока лучше не знать.
— Почему?
— Есть вещи, которые должны идти своим чередом.
Он повернулся на бок и, приподнявшись на локте, заглянул ей в лицо.
— Позволь мне любить тебя, Дея. Позволь защищать и оберегать.
— От кого, Йеванн? — она слабо усмехнулась. — Ты не можешь защитить меня от тех, кого я действительно боюсь. От тебя и Венария.
Он помрачнел.
— Просто доверься мне.
— Довериться темному магу? Это слишком сложно для меня…
— Твой сын тоже темный, Дея.
И что, ты перестанешь его любить?
Ее сердце пропустило удар.
— Он не может быть темным! — произнесла она с детским упрямством.
— Если ты повторишь это еще несколько раз, то, конечно же, боги тебя услышат, — хмыкнул он.
Дея села, оттолкнув его и повторила, уже жестче:
— Он не может быть темным! И я, и Бертран — наша магия была светлой! Мы никогда не искали выгоды и не использовали ее для себя.
Йеванн тихо скрипнул зубами.
