Она даже забралась на башню, чтобы увидеть дорогу из города. Но все было напрасно. Йеванн не появился к ужину.
Не выдержав, Дея оставила Ноэля с Катариной и бросилась искать Ниону.
— В доме есть молельня? — спросила без лишних церемоний.
Домоправительница понимающе глянула на нее.
— В доме нет. В саду есть капелла. Но ею давно никто не пользовался, с тех пор, как умерла герцогиня.
— Кто? — машинально переспросила Дея, думая о своем.
— Герцогиня дю Картрен, мать Освальда. Это было лет десять назад.
Герцог Никос приказал закрыть ее и никого туда не пускать. Это была молельня его жены.
— Теперь герцогиня я, — отрезала Дея, — так что дайте мне ключ.
Ниона достала из кармана передника связку ключей.
— Если хотите, могу позвать жреца, чтобы он принял вашу молитву, — добавила она, ища нужный.
— Не стоит, — Дея мотнула головой. — Я сама.
Подхватив юбки, направилась к саду. За ней, как всегда, устремились два тайха.
Крошечная капелла, в которой с трудом разместились бы пять человек, обнаружилась в самом дальнем уголке сада и самом укромной.
Если беседка стояла в центре, окруженная цветущими клумбами, то капеллу скрывали от любопытных взглядов пышно разросшиеся кипарисы и кусты акации."
"Дея с трудом повернула ключ в проржавевшем замке. Дверь со скрипом открылась.
«Надо бы смазать петли», — мелькнуло в голове, когда девушка переступила порог.
Капеллой действительно долго не пользовались. Здесь царили полумрак и настойчивый запах пыли. Из витражного окна под потолком проникал слабый свет, он озарял маленький аналой и дорожку, ведущую к нему.
На дорожке валялись засохшие листья. Едва Дея открыла дверь, как проникший с улицы сквозняк заставил их зашевелиться и зашуршать.
Ворожее пришлось приподнять подол, чтобы не выпачкать его в толстом слое пыли, покрывавшем мозаичный пол.
— Зажгите свечи, — она обернулась к тайхам, — и оставьте меня.
Те молча выполнили приказ. Через пять минут в нишах на стенах засветились желтые огоньки.
Дея подождала, пока ее охранники выйдут и закроют за собой дверь, а потом приблизилась к аналою. Замерла, зачарованно разглядывая мраморную статую Праматери. Она была небольшой, ниже среднего роста, и миниатюрной, но стояла на высоком постаменте, и от того Дее пришлось задрать голову, чтобы увидеть ее лицо.
Никто из ныне живущих никогда не видел Праматерь. Никто не знал, как она выглядит, а потому ее портреты и статуи имели сотни лиц.
