Этот мужчина странно действует на нее. Он ее провоцирует. Но зачем?
Она не знала ответ на этот вопрос, и знать не хотела. Все, что сейчас ей нужно, это забиться в угол, где ее никто не найдет, и спокойно обдумать все, что случилось.
А подумать было над чем.
* * *Дея не рискнула остаться на ночь в своей спальне. Быстро приняв ванну, уже приготовленную служанкой, переоделась в простую сорочку с рюшами, накинула сверху сатиновый пеньюар и на цыпочках пробралась в комнату к сыну.
— Миледи, я постелила господину Райсу в гостиной, но он все еще сидит в столовой и пьет, — с опаской прошептала Катарина, едва Дея вошла.
— Уже вторую бутылку!
— Замечательно, — буркнула Дея, — надеюсь, он лопнет.
И тут же мысленно отругала себя. Он же сказал: умру я — умрешь ты! Как можно такое забыть!
— Иди, — махнула служанке.
Ноэль уже спал в обнимку с серым плюшевым зайцем — мистером Прыгуном.
Заяц выглядел безобразно: видавший виды, с потертым на пузе плюшем, пуговицами вместо глаз, и оторванным ухом, вместо которого Дея выкроила новое из голубого вельвета.
Но этот заяц был любимой игрушкой Ноэля. Единственной, что подарил ему отец. Единственной, что она захватила с собой, когда бежала с сыном из Иллурии.
Иногда Дея сама брала мистера Прыгуна и утыкалась носом в его облезлое пузо. Ей казалось, что она слышит запах Бертрана. Запах его рук, пахнущих лимонником и кельдернскими каплями.
Поцеловав сына, она присела на софу и сжала руками виски.
В углу стояли два саквояжа и один туго набитый баул с его вещами.
Катарина уложила все, включая игрушки."
"Дея хмыкнула, глядя на них.
Оказалось, у Ноэля приданого куда больше, чем у нее. И откуда что взялось? Ах да, она ведь сама ему шила. И батистовые рубашечки, и суконные штанишки на помочах, и бархатные курточки с лакированными деревянными бусинами-пуговицами.
Все это можно было купить. Но Дея нарочно заваливала себя работой, ночи напролет сидела за шитьем, даже если не было заказов. Лишь бы забыться, не думать о прошлом, о собственной невольной вине.
Но совесть отказывалась молчать.
Каждый раз глядя на сына, Дея вспоминала, что это ее вина. Она виновата, что у него нет отца.
Конечно, можно обвинять дознавателей, императора, судьбу, да хоть саму Праматерь Эолу — это ничего не изменит.
Йеванн прав. Это она своей никому не нужной помощью убила Бертрана. Она привела дознавателей в дом. Она своими руками сделала себя вдовой, а сына — сиротой.
А теперь этот темный маг станет ей вечным укором.
