— Вы правы, сударь, — прошептала Дея, чувствуя, как по щекам текут теплые слезы. — Мой Дар принес столько зла. Если бы я умела управлять им, как темные, то не бросалась бы на выручку к каждому. Прошла бы мимо вашего трупа, и сейчас мой муж был бы жив…
Легкий скрип половиц заставил ее встрепенуться.
— Кто здесь? — выдохнула, нервно сжимая ворот пеньюара.
Последнее время магические светильники были Дее не по карману. Единственная свеча на столе освещала только центр комнаты, углы тонули в полумраке. Затухающие угли в камине тоже не давали много света.
Снова скрип. Будто кто-то крадется.
Дея сглотнула. Ей показалось, что она видит крупную тень, упавшую на стену.
Но Катарина прикрыла дверь, когда уходила. Окно тоже закрыто. Кто мог пробраться сюда незаметно? Или это глупые шутки Йеванна Райса? Он решил ее запугать?
Да, наверняка это его темные штучки!
Схватив подушку, Дея запустила ее туда, откуда послышался скрип.
— Сударь! — прошипела, пряча испуг за злостью. — Вы ведете себя как мальчишка!
Ответом ей была тишина.
А потом на окне дрогнула занавеска. Дея могла бы в этом поклясться!
Она схватила вторую подушку и медленно поднялась.
— Йеванн? — позвала дрогнувшим голосом. — Это уже не смешно…
Что-то большое и темное бесшумно метнулось к ней. Порыв ледяного ветра ударил в лицо, взметнул распущенные волосы. Перед глазами мелькнуло лезвие. Темное, как сама ночь, изогнутое, словно серпик луны.
Дея наотмашь ударила тень подушкой и завизжала.
* * *Оставшись один, Йеванн закинул обутые ноги на стол, а сам откинулся на спинку кресла и заложил руки за голову.
Взгляд дознавателя уперся в бокал, на дне которого оставалось немного хмельного напитка.
Проклятое пойло.
Сколько ему нужно выпить, чтобы почувствовать хмель? Бочку? Две? Он так и не смог это выяснить за последние два года.
Раньше все было проще. Раньше у него была нормальная человеческая жизнь, если это можно так называть. Дом, семья, простые радости, вроде стаканчика пунша по выходным.
А теперь?
Теперь он не может даже напиться, чтобы не думать, не видеть, не вспоминать…
Проклятая ворожея! Что она сделала с ним? Зачем вернула? Разве он просил об этом?
Йеванн вполголоса выругался и сжал бокал.
Теперь он не живет, а существует. И каждый вздох, каждый удар сердца причиняет неимоверную боль.
Боль… вот и все, что он сейчас чувствует. Он привык к ней, как привыкают к чему-то неотвратимому. Сросся. Почти сроднился. Он уже не знает, как это — жить без нее.
