«Без права отчуждения…»
Наследство навсегда закрепляется за тем, чье имя впишут в пустую строку. И будет передано его потомкам без права отчуждения. Даже если один из них совершит проступок, достойный смертной казни, титул, земли и деньги останутся его детям…
Это дорогого стоило.
Дея почувствовала внезапную легкость. И приняла решение. Возможно, когда-нибудь она пожалеет о нем. Все возможно. Но сейчас оно было единственно правильным.
На секунду она прикрыла глаза и мысленно попросила прощения у Бертрана.
«Это ради Ноэля, — повторила несколько раз, убеждая себя, — ради нашего сына. Я знаю, ты не осудил бы меня…»
Нет, Бертран бы не осудил. Он был для этого слишком добр и воспитан.
Но почему же тогда ей кажется, что она чувствует его тягостный взгляд?
«Мама, папа, простите, — шепнула безмолвно и открыла глаза. — Я должна это сделать…»
Несколько резких движений пером — и на плотном листе бумаги появилась новая строчка.
Дея уставилась на нее, не веря, что сделала это.
Из ослабевших пальцев самописец упал на стол.
— Я был уверен, что вы сделаете правильный выбор, герцогиня, — произнес Венарий отеческим тоном и сгреб бумаги к себе. — Что ж, вы свободны. Йеванн, отправляйся с супругой в бальную залу. Отдохните как следует. А мне нужно решить еще пару вопросов.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
* * *Придворный лакей распахнул двери бального зала, и на Дею лавиной обрушились звуки. Плач скрипки, стон гобоя, переливы лютни, вздохи литавр…
По залу чинно кружили разодетые пары.
Медленная, торжественная мелодия неторопливо поднималась к потолку, рассыпалась по залу и смешивалась с гулом голосов.
Слишком громкая музыка. Слишком много незнакомых людей.
— Мы можем где-нибудь сесть? — прошептала девушка, оглядывая зал.
Здесь было душно от смешавшихся духов и благовоний. По стенам сверкали гирлянды голубых огоньков. С высокого куполообразного потолка на толстых цепях спускалось несколько многоярусных люстр. Это были самые огромные люстры, которые она когда-либо видела.
Там же, под потолком, виднелась балюстрада, огораживающая открытую галерею. Вдоль нее прогуливались придворные дамы и господа. Поглядывали вниз, на толпу, прижимали к носу надушенные платочки, небрежно обмахивались веерами…
— Конечно. Я знаю одно тихое место.
Йеванн сжал пальчики Деи, показывая, что понимает ее состояние.
Венарий умел подавлять любую, даже самую сильную волю. Умел добиваться желаемого любыми путями.
