В голову настойчиво лезли видения: обнаженный мужской торс, капельки пота на бледной коже, покрытой тонкими шрамами, жадные, жаркие поцелуи, тяжелое дыхание, стоны…
Дея кусала губы.
Что он с ней сделал? Околдовал? Опоил? Или это и есть та таинственная магия демонов, что пленяет тела и души?
— Дея! — чей-то мягкий шепот прошелестел по углам венчального зала. — Де-е-ея-я-я!..
Она замерла. Рядом был только Йеванн, но он не смотрел на нее. Маг уверенно и твердо повторял за жрецом слова молитвы.
Девушка решила, что ей показалось.
И снова тихое, протяжное:
— Де-е-ея-я-я…
Вскинула голову, посмотрела на Йеванна.
— Слышишь? — выдохнула одними губами.
— Что именно? — тот сузил глаза.
— Голос. Меня кто-то зовет.
— Я ничего не слышу.
— Не отвлекайтесь, брачующиеся! — прогремел над ними жрец. — Все вопросы нужно было решить до того, как пришли к алтарю! Повторяем: «Освяти наш союз!»
— Освяти наш союз… — послушно пробормотала Дея.
Йеванн рядом с ней повторил то же самое.
И, словно в ответ на эти слова, раздался нежный звон колокольчиков.
Слабый, едва слышный, но постепенно набирающий громкость.
Дея изумленно гляделась.
Откуда здесь колокольчики?
— Освящаю! — почудилось ей в тихом перезвоне. — Освящаю ваш союз!
Не придумав ничего лучше, Дея качнулась к Йеванну, вцепилась в его рукав:
— Слышишь?! Ну, теперь-то ты слышишь?
Он, все так же глядя на алтарь, процедил сквозь зубы:
— Не превращай наше венчание в фарс! — и продолжил другим тоном, повторяя за жрецом: — Скрепи его на небесах, как здесь, на земле мы скрепляем его перед ликом твоим…
— Скрепляю! — звон колокольчиков стал громче и выше, голос — четче.
Теперь Дея точно могла сказать, что принадлежит он женщине. Но кроме нее в храме не было женщин!
О, Праматерь Эола, неужели она сходит с ума?!
— И пошли нам здоровых детей! — подсказал жрец.
— И пошли нам здоровых детей, — повторил Йеванн, с трудом удерживая на лице бесстрастную маску.
Стоило ему только глянуть на невесту, скрытую траурной вуалью, как ярость рвалась из него, готовясь снести всех вокруг.
Но он сохранял хладнокровие.
Дея смолчала.
Колокольчики взорвались оглушительным крещендо, и в этот момент с куполообразного свода храма хлынул ослепительный солнечный свет. Крыша и потолок словно исчезли, открыв полуденному солнцу доступ в венчальный зал.
Золотые лучи осветили алтарь, позолотили мраморную статую Праматери и лежащие у ее ног дары — блюда с фруктами и золотыми монетами. Тут же вспыхнули свечи в нишах на стенах.
